Групповой релакс с бывшей

— Ты хоть в зеркало себя видел? Рядом со мной должен быть настоящий самец, а не тюфяк с пивным пузом.

Эти слова Леры, брошенные на прощание, звенели в ушах ещё очень долго. Она ушла не просто к другому. Она ушла к Вадику, сынку какого-то нефтяного магната. Молодой мажор на папином «Порше» с томным взглядом и модной стрижкой. Я видел их пару раз в городе: Лера висела у него на локте, сверкая новыми бриллиантами, и смотрела сквозь меня, как сквозь пыльное стекло.

Честно? Тогда я чуть не спился. Но боль — лучшее топливо. Я ушел в зал, как одержимый. Жрал гречку с курицей, пока не начал видеть кубики пресса там, где раньше был студень. А ещё тихо, без лишней помпы, вложил последние сбережения в одну сомнительную криптовалюту. Через два года о ней заговорили все, а я уже имел на счету сумму с шестью нулями. Старые друзья детства, Жека и Марат, только присвистывали, видя, как я меняю тачки, но уважали за то, что не зазнался.

Когда Марат сказал, что женится, я решил устроить ему мальчишник. Без пошлых аниматоров в дешевых париках. Хотелось элитного, дорогого релакса. Я нашел в сети закрытый частный спа-салон с высочайшим рейтингом, где обещали массаж в четыре руки от настоящих богинь с полным релаксом и «особым завершением». Я заказал двух девушек на вечер к себе в лофт. Обошлось в космическую сумму, но ради друга не жалко.

Когда в дверь позвонили, Жека уже разливал шампанское, а Марат, нервничая, поправлял ворот рубашки. Я открыл дверь и на мгновение перестал дышать.

На пороге стояли две девушки в строгих черных коктейльных платьях и с дипломатами в руках. Одна — жгучая брюнетка с модельной стрижкой. А вторая — Лера.

Моя бывшая жена. Я бы не узнал её сразу, если бы не этот надменный разрез глаз. Она изменилась. Ушла дешевая позолота, которая была при мажоре. Теперь это была холодная, дорогая красота. Скульптурные скулы, губы бантиком, а тело... Спортзал сделал её фигуру сухой, поджарой и невероятно сексуальной. Грудь стала меньше, но приобрела идеальную форму, а под тонкой тканью платья угадывался рельеф подтянутого живота. Она держала в руках кейс с маслами и, увидев меня, замерла. Только ресницы дрогнули.

— Антон?.. — выдохнула она, и её щеки чуть порозовели. Не от стыда, а от неожиданности. Профессиональная улыбка сползла, обнажив растерянность.

— Привет, шлюшка, — спокойно произнёс я, отходя в сторону. — Проходите. У нас сегодня мальчишник.

Я смотрел, как она борется с собой. Гордость боролась с голодом до денег и, кажется, с чем-то ещё. Она сделала шаг в лофт. Вадик, видимо, наигрался и выбросил дорогую игрушку, а привычка к сладкой жизни осталась. И вот она здесь, дипломированная эскортница из элитного спа.

Девушки профессионально обустроили зону в гостиной. Постелили простыни на широкий массажный стол, зажгли свечи, разложили масла. Брюнетка представилась Никой и сразу взяла в оборот стонущего от удовольствия Марата.

Лера приблизилась ко мне. От нее пахло не духами, а чем-то терпким, древесным — ароматом порока за большие деньги.

— Раздевайся, — сказала она тихо. Это был приказ проститутки, но без приказного тона. Скорее, просьба.

— Сегодня меня будут обслуживать двое, — я кивнул в сторону Жеки, который уже разделся до трусов. — А ты начнешь с него. Разогрей его.

В глазах Леры что-то мелькнуло. В прошлой жизни она бы закатила скандал. Она ненавидела Жеку, называла его быдлом. Сейчас же она лишь облизнула губы и кивнула:

— Как скажешь, милый.

Она налила масло на ладони и подошла к моему другу. Жека лежал на животе, и я видел, как её длинные музыкальные пальцы коснулись его плеч. В прошлой жизни Лера была пианисткой, и эти руки я целовал каждое утро. Теперь эти пальцы профессионально разминали трапеции, спускаясь всё ниже.

Я сел в кресло напротив, закурив. Я снова был режиссером этого театра.

— Сними платье, — скомандовал я, когда она закончила со спиной. — Оно тебе мешает.

Лера выпрямилась. Медленно, глядя мне прямо в глаза, она потянула молнию вниз. Чёрная ткань стекла к её ногам. На ней остался только тонкий серебряный пирсинг в пупке и туфли на шпильке. Абсолютно голая, идеальная, словно вырезанная лазером из мрамора. У мажора, видимо, была привычка тратить деньги на модификации. На лобке, где раньше были аккуратные рыжие завитки, теперь змеилась тонкая татуировка в виде змеи, уходящая хвостом между ног.

Жека перевернулся на спину. Я видел, как встал его член, но Лера не спешила. Она взяла масло и стала играть с собственной грудью, размазывая блестящую жидкость по затвердевшим соскам, а потом легла на Жеку сверху. Её тело заскользило по нему, как по маслу. Она делала эротический массаж, и это было искусство.

— Соси, — коротко бросил Жека, схватив её за затылок. От моего друга, простого монтажника, сейчас веяло властью.

Лера послушно сползла вниз. Я видел, как её голова оказалась у паха моего друга. У неё всегда был талант, но сейчас это была высшая лига. Она не просто сосала, она играла: обводила языком вены на стволе, задерживалась на уздечке, смотрела снизу вверх влажными, абсолютно счастливыми глазами. Когда она насадилась ртом до самого основания, по её подбородку побежала вязкая слюна. Я поймал себя на мысли, что у меня самого уже стоит колом.

— Вот так, умница, — прохрипел Жека. — Хозяин, можно я её в рот покрашу?

— Крась, — разрешил я, и от моего голоса Лера вздрогнула, но не остановилась. Наоборот, заработала челюстью ещё яростнее.

Через минуту мой друг с рычанием кончил ей в горло. Лера закашлялась, сперма брызнула ей в нос, но она не выпустила член изо рта, пока не выдоила всё до капли. А потом подняла на меня мокрое, перепачканное лицо и улыбнулась. Это была не улыбка жертвы. Это был оскал хищницы, которая получила свое.

Подошла очередь Марата. Он уже освободился от ласк Ники и, возбужденный, подошел к столу. Ника, профессионально улыбнувшись, отошла в сторону пить воду — она знала, кто здесь главный заказчик. Марат грубо развернул Леру задом. Я увидел ту самую татуировку змеи. Хвост уходил прямо в анус, делая его похожим на голову рептилии.

— А говорила, что анал — это грязь и боль, — усмехнулся я, вспомнив нашу семейную жизнь и её постоянные отказы.

— Ты просто не умел им пользоваться, — дерзко ответила она, прогибаясь в пояснице и раздвигая ягодицы. — Вадик научил.

Это был удар ниже пояса, но я выдержал.

Марат не церемонился. Он был возбужден до такой степени, что даже не стал смазывать. Просто плюнул на её раскрытую «змеиную голову» и вошел резко, одним толчком. Лера закричала. Но это был не крик боли. Она задвигала бедрами навстречу, насаживаясь всё глубже. Её ноги дрожали, она закусила губу, а в глазах стояла та самая поволока, которую я так хорошо помнил. Она кайфовала.

— Глубже! — вдруг закричала она Марату. — Трахай мою попку!

Я подошел ближе. Моя бывшая жена стояла раком на массажном столе, пока мой друг дрючил её в задницу, а она подмахивала ему, как последняя дешевка с трассы. Её стоны перешли в визг. Она кончила. Да, она кончила так бурно, что её тело выгнулось дугой, а из киски на пол полилась прозрачная струйка.

— Это так унизительно, — прошептала она сквозь стоны, — что мне хочется еще.

Я понял, что унизить её невозможно. Моя бывшая жена не пала на дно. Она нашла там свою экосистему и стала в ней королевой. Марат кончил ей в задницу и, шатаясь, отошел. Ника тут же подхватила эстафету, подставив свои прелести, чтобы отвлечь жениха.

Лера, тяжело дыша, лежала на животе. Из её растянутого ануса вытекала белая жидкость, стекая по татуировке змеи. Я подошел и встал над её головой. Мой член пульсировал. Я больше не мог терпеть. Я даже не прикоснулся к ней за весь вечер, но сейчас был готов взорваться.

— Открой рот, — сказал я, сжимая свой ствол у самого её лица.

Она с трудом перевернулась на спину, подняла на меня свои зеленые, заплывшие похотью глаза и широко открыла рот, показав распухший язык. Она ждала.

— Ты хоть и тюфяк, Антоша, — прошептала она, дразня меня языком и не давая войти в рот, — но спа-салоны ты выбирать научился.

Я зарычал и начал кончать. Сперма ударила струей, заливая ей лицо, татуировку, шею. Она ловила каждую каплю, как драгоценность, размазывая мою сперму по скулам и втирая в кожу, как крем.

Я стоял над ней, тяжело дыша, и думал о том, что месть не удалась. И это было самое прекрасное чувство в мире. Чувство освобождения от ненависти.