Толпа дальнобойщиков

Никогда не думал, что фраза «срочно отвезти груз» перевернёт нашу жизнь. Но обо всём по порядку. Меня зовут Серёга, жену — Олеся. Мы вместе уже почти пять лет, и за это время я успел понять: Олеся — та ещё штучка. С виду скромная, а внутри — вулкан, который только дай повод для извержения.

А повод нашёлся сам собой. Мой кореш, Колян, держит небольшой магазинчик электроники. И вот в пятницу вечером он звонит мне в дикой панике: груз застрял на полпути, фура сломалась, товар срочно нужен к утру понедельника, иначе — штраф, разорение и конец бизнесу. Короче, нужен транспорт. У меня как раз микроавтобус, мы с Олесей хотели на выходные рвануть на природу. Пришлось менять планы.

— Слушай, тут такое дело... — начал я, поворачиваясь к жене.

Олеся сидела на диване, поджав под себя ноги, и красила ногти. Короткие шортики, маечка без лифчика — я даже на секунду забыл, о чём хотел сказать. Но Колян продолжал тараторить в трубку, и я изложил ситуацию.

— Мы едем? — спросила Олеся, не поднимая глаз. — А это далеко?

— Километров шестьсот в один конец. Но там Петрович, знакомый дальнобойщик, он нас проведёт короткой дорогой, без постов и пробок. Я с ним договорился.

— Петрович? Это тот бородатый дядька? — Олеся вдруг оживилась и улыбнулась какой-то своей мысли. — Помню, как он на меня смотрел. Ну что ж, поехали.

Мы быстро собрались. Олеся надела лёгкое летнее платье, которое при каждом дуновении ветра так и норовило задраться выше пояса, и босоножки на тонких ремешках. Я ухмыльнулся про себя: «Боевая готовность номер один». Через час мы уже стояли на обочине трассы, где нас ждал Петрович. Его фура — огромная, сверкающая хромом махина — урчала дизелем, как сытый зверь. Сам Петрович, кряжистый мужик лет пятидесяти с седыми усами и мощными руками, спрыгнул с подножки и по-хозяйски обнял меня.

— Ну, Серёга, здорово! А это, стало быть, Олеся? — его глаза цепко прошлись по фигуре моей жены, задержавшись на глубоком вырезе платья. — Красивая баба. Прям загляденье.

— Петрович, без рук, — усмехнулся я, заметив, как он уже положил ладонь Олесе на талию, помогая забраться в высокую кабину.

— Да я ж помочь, — хохотнул он, и мы втроём втиснулись в кабину, которая пахла соляркой и мужским одеколоном. Сзади, за сиденьями, темнел альков спальника.

Первые два часа прошли спокойно. Дорога, разговоры о жизни, анекдоты. Олеся сидела посередине, и я заметил, что её колено то и дело касается ноги Петровича. Сначала я думал — случайно. Но когда она положила ладонь ему на предплечье, смеясь над его шуткой, я понял: началось.

— Петрович, а как же мы груз повезём? — спросил я, поглядывая на жену, которая уже откровенно тёрлась бедром о его бедро.

— Довезу с ветерком, не боись, — ответил тот, не сводя глаз с дороги, но его правая рука вдруг исчезла с рычага коробки передач. Я опустил взгляд и увидел, как его широкая ладонь лежит на голом колене Олеси. Она не отстранилась, а наоборот, чуть раздвинула ноги. Платье заскользило вверх.

— Серёга, ты как, не против, если я немного разряжу обстановку? — Петрович вдруг бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Мы ж свои люди.

— Только если Олеся не против, — сказал я, чувствуя знакомое возбуждение, которое начинало пульсировать где-то в паху.

— Я — за, — промурлыкала жена, и рука Петровича уже по-хозяйски нырнула под её платье. Олеся вздрогнула и громко выдохнула. — Ох, Петрович, какая у тебя ладонь здоровая!

— Это ещё что, — пробасил он, и его палец скользнул между её губок. — Ты лучше посмотри, что у меня в штанах. Доставай.

Я наблюдал, как Олеся расстёгивает его ширинку. Член Петровича, толстый, с набухшими венами и красной, как переспелая слива, головкой, вывалился наружу. Олеся обхватила его обеими руками и тут же наклонилась, беря головку в рот. Петрович крякнул и крутанул руль — фура вильнула на пустой трассе.

— Вот это я понимаю, попутчица! — рявкнул он, и его пальцы продолжали терзать её клитор.

— Петрович, а ты говорил, у тебя на трассе знакомые есть? — вдруг спросила Олеся, отрываясь на секунду от его члена и облизывая губы. — Те, что скучают?

— Полно! — он ухмыльнулся, поглядывая на меня. — И все бабу хотят.

— Серёж, ты как? — Олеся повернула ко мне раскрасневшееся лицо. В её глазах уже плясали бесенята. — Давай устроим им праздник? Оплатим проезд, так сказать?

Я кивнул. В висках уже стучало, член рвался наружу. Я стянул штаны, устраиваясь поудобнее, и Олеся, не переставая надрачивать хер Петровича, взяла мой член в рот. В кабине запахло разгорячёнными телами и женским возбуждением. Петрович нажал на кнопку рации.

— База, это Борт 12. Как слышно? Приём.

— Слышу тебя, Петрович, — прохрипел динамик. — Чё хотел?

— Подтягивайся к 47-му километру, у «Лесного привала». У меня сюрприз. Сладкий и горячий. Да, и Пашку с Димоном захвати. Пусть свои инструменты в боевую готовность приводят. Конец связи.

Первый «привал» мы сделали через полчаса. Фура свернула с трассы на пыльную дорогу, ведущую к старой лесополосе. Там, на утрамбованном пятачке, уже стояли три машины — две фуры и старый КамАЗ. Вокруг суетились мужики. Увидев нашу машину, они радостно загалдели. Петрович заглушил мотор и повернулся к нам.

— Ну, Олеська, принимай гостей.

Олеся, слегка пьяная от выпитого в дороге пива и от возбуждения, выпорхнула из кабины. Я спустился за ней. Четверо мужиков, прокалённых ветром и солнцем, обступили её, жадно разглядывая.

— Знакомьтесь, это Олеся, — представил я. — Она сегодня — наш главный приз. Только, парни, давайте по-хорошему. Сначала я, а потом — кто успеет.

— А успеют все! — засмеялась Олеся, и, не стесняясь, стянула через голову платье, оставшись в одних босоножках. Её тело, белое в свете фар, с крупными грудями и бритым лобком, заставило мужиков замереть на секунду. Первым опомнился Пашка, молодой здоровяк с татуировкой медведя на плече. Он шагнул к Олесе, и его руки сомкнулись на её ягодицах, приподнимая её.

— Я первый, — прорычал он, укладывая её прямо на тёплый капот КамАЗа. Олеся охнула, и её ноги взлетели вверх.

— Серёга, смотри! — крикнула она, и Пашкин член, не самый длинный, но очень толстый, раздвинул её мокрые губки и с влажным чавканьем вошёл внутрь. Олеся застонала, вцепилась ногтями в его плечи, а я, не в силах терпеть, ввёл ей член в рот.

Началось столпотворение. Пашка сношал её яростно, по-звериному, громко ухая. Я трахал её в рот, чувствуя, как головка упирается в горло. Димон, мужик постарше, уже стоял рядом со спущенными штанами и надрачивал свой длинный, изогнутый член, дожидаясь своей очереди. Едва Пашка, зарычав, выплеснул сперму в Олесю, как Димон выдернул меня из неё и мгновенно занял моё место во рту, а сам вошёл во влагалище, из которого тут же потекло.

— Давай, Димоша! — хрипела Олеся. — Еби сильнее! Что ты как не родной!

И Димоша дал. Его член мелькал между её набухших губок, разбрызгивая вокруг смесь спермы и женских соков. Её стоны перешли в непрерывный вой. Вокруг капота уже толпилось шесть или семь мужиков — я сбился со счёта. Петрович, ревниво отодвинув какого-то парня, пристроился сзади. Он перевернул Олесю, поставил раком, и его толстый ствол упёрся в задний проход.

— Ой, Петрович, не надо туда! — взвизгнула она. — Он у тебя как оглобля!

— Надо, сладкая, надо, — прохрипел он, и его головка, смоченная соками из влагалища, медленно, но неумолимо стала погружаться в её попу. Олеся закричала, но это был крик наслаждения пополам с болью. Пока Петрович разрабатывал её зад, какой-то мужик, лица которого я даже не разглядел, вогнал ей член во влагалище. Так её и растянули на два члена — она визжала, но сама насаживалась, сама двигала задом, требуя ещё и ещё. Её пальцы надрачивали члены тем, кто ждал очереди.

Я уже не трахал, я просто стоял и смотрел, как мой член пульсирует в такт её крикам. Вокруг Олеси образовалась лужа из спермы, смазки, а потом и мочи — когда она начала кончать, брызги полетели во все стороны, обдав Петровича и стоящего рядом Пашку.

— Ах ты ж, бля, — заржал Петрович. — Поливает, как из шланга! Давай ещё! — он вынул член из задницы, и струя спермы хлестнула ей на поясницу. Следом кончили ещё двое — ей на лицо и в рот. Олеся жадно глотала, давилась, кашляла, но тут же открывала рот для следующего.

Мы провели на этом пятачке часа три, не меньше. Я потерял счёт мужикам. Помню только, что в какой-то момент Олеся уже не стояла, а лежала грудью на капоте, обессиленная, а мужики всё подходили, переворачивали её, трахали по очереди во все дырочки, кончали на неё, в неё, и снова уступали место следующим. Когда последний, молоденький стажёр, которого притащил с собой Димон, кончил ей в рот, Олеся просто стекла с капота на землю. В свете фар её тело блестело от пота и спермы, как покрытое глазурью. Она тяжело дышала, но на лице блуждала блаженная улыбка.

Я поднял её, закутал в какую-то чистую футболку, которую кинул Петрович, и занёс обратно в спальник фуры. Она тут же провалилась в сон, что-то бормоча про «больше не могу». Мы с Петровичем переглянулись, он хлопнул меня по плечу.

— Ну, Серёга, жена у тебя — огонь. Ребята на базе уже гудят. Впереди ещё двести километров, но там нас уже ждут.

— Ждут? — я сглотнул.

— Ну да. Я ж по рации сообщил, что везу подарок для всей колонны. Так что не расслабляйся.

До конечной точки мы добрались к трём часам утра. Олеся проснулась, выпила воды, глотнула виски из фляжки Петровича и снова была в строю. На большой стоянке для дальнобойщиков нас ждала целая толпа. Слух о «чокнутой бабе в синем платье» разлетелся по рации, и машин десять, а то и пятнадцать съехались со всей округи. Отступать было некуда, да и Олеся уже сама не хотела останавливаться.

В этот раз всё было жёстче и масштабнее. Её уложили на широкий стол в придорожной беседке, и десятки рук потянулись к её телу. Уже никто не ждал очереди — её имели сразу трое: во влагалище, в зад и в рот. Как только один кончал, его место тут же занимал другой. Я стоял рядом, поливал её промежность водой из бутылки, чтобы хоть немного смыть сперму, и сам кончал раз за разом — то на неё, то в неё.

Всё слилось в одну бесконечную оргию. Помню только громкие мужские голоса, её непрекращающиеся стоны, запах спермы, пота и бензина. Помню, как она потеряла сознание — просто закатила глаза и обмякла. Но мужики не остановились. Её тело продолжали насаживать на члены, как куклу. Меня это завело так, что я кончил снова, просто глядя на это.

Очнулась Олеся уже в кабине, когда мы выезжали. Она была завёрнута в плед, вся измазанная, с запёкшейся спермой в волосах, но улыбалась.

— Серёж, — прошептала она. — Это было... нереально. Я никогда не думала, что способна на такое. Сколько их было?

— Много, — ответил я. — Очень много. За тридцать, может, за сорок. И знаешь что? Петрович сказал, что на обратном пути нас опять ждут.

— Я согласна, — прошептала она и закрыла глаза. — Только дай мне поспать пару часиков.

Мы доставили груз вовремя. Колян был счастлив, не зная, какой ценой нам это обошлось. Когда мы вернулись домой, Олеся неделю отходила — всё болело, дырочки саднили. Но уже через месяц, когда позвонил Петрович и сказал, что у него новый рейс на юг и что он нас помнит, Олеся сама взяла трубку.

— Сережа, собирайся. Поехали. И пусть теперь Колян сам ищет себе груз. У нас теперь другой маршрут.

Я посмотрел на неё. Она уже собирала сумку, и в её глазах горел тот самый огонёк, который я так хорошо знал. Спорить было бесполезно. Да и честно говоря, я и сам хотел этого — снова увидеть, как её трахает целая автоколонна. Это стало нашей новой миссией.