Изменила с другом отца

Катя стояла на крыльце дачного дома и нервно теребила в руках телефон. Максим, её парень, укатил в город ещё два часа назад — якобы забрать забытый пакет с продуктами для шашлыка, — и с тех пор не отвечал на звонки. Сначала она злилась, потом начала волноваться, а теперь просто устало смотрела на сосновый лес за забором. Они сняли этот дом на все майские праздники, планировали провести время только вдвоём, но всё пошло не по плану с самого утра: сначала приехал его отец проверить, как они устроились, а с ним за компанию заглянул его старый друг Виктор Семёнович, который жил на соседней улице. Мужчины выпили по рюмке, и Максим, конечно же, вызвался быть курьером.

— Ну что, Катерина, не объявился твой горе-водитель? — раздался голос за спиной.

Девушка вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Виктор Семёнович. Он зашёл проведать, не нужна ли помощь, как и обещал отцу Максима.

— Пока нет, — вздохнула она. — И трубку не берёт. Я уже не знаю, куда звонить. Может, случилось что?

— Да ничего с ним не случится, — спокойно ответил мужчина, разуваясь в прихожей. — Он мне ещё час назад звонил, сказал, что к другу заехал, у того какие-то проблемы с машиной. Видимо, задержался. Ты бы не стояла на ветру, простудишься.

Катя только сейчас заметила, что стоит в одном коротком махровом халатике, который накинула после душа. Она смущённо запахнула полы и прошла в дом. Виктор Семёнович проследовал за ней на кухню, по-хозяйски поставил чайник.

— Вы не переживайте, я сама, — попыталась возразить девушка, но мужчина лишь отмахнулся.

— Сиди уже. Я обещал Славе за тобой приглядеть, пока Максим где-то болтается.

От этой заботы стало немного теплее. Катя села за стол и украдкой разглядывала гостя. Виктору Семёновичу было около пятидесяти, но выглядел он крепко: широкая грудь, сильные руки, короткая стрижка с проседью на висках. От него веяло спокойной, уверенной силой — полная противоположность её импульсивному Максиму.

Чайник закипел. Мужчина разлил чай по кружкам, но вместо чая достал из шкафчика бутылку коньяка, которую они с отцом Максима начали утром.

— По чуть-чуть, для согрева, — сказал он, заметив её взгляд. — А то ты вся как натянутая струна.

Катя не стала возражать. Первая рюмка прокатилась по горлу теплом и действительно сняла напряжение. После второй ей стало легко и весело. Она рассказывала про свою учёбу в университете, про то, как мечтает съездить на море летом. Виктор Семёнович слушал внимательно, иногда вставляя короткие, но меткие шутки. Катя смеялась, запрокидывая голову, и не заметила, как халат снова разъехался в стороны. А мужчина заметил.

Потом, перебирая в памяти этот вечер, Катя не могла понять, в какой именно момент всё изменилось. То ли когда он подлил ей третью рюмку и его пальцы коснулись её ладони. То ли когда она встала, чтобы проводить его к выходу, и пошатнулась, а он подхватил её за талию. А может, когда в наступившей тишине стало отчётливо слышно их дыхание.

— Катя, — тихо произнёс он, и это было и предупреждение, и вопрос одновременно.

Она не ответила. Просто подняла на него глаза и не отвела взгляда. Виктор Семёнович всё понял правильно.

Он прижал её к себе, и Катя ощутила, какое у него твёрдое, как стена, тело. Ладонь мужчины скользнула по её спине, спускаясь всё ниже, а губы накрыли её рот. Поцелуй был не юношеским и торопливым, а глубоким, взрослым, уверенным. Девушка не сопротивлялась — алкоголь смыл все «но» и «нельзя». Когда сильные руки подхватили её и посадили на кухонный стол, она лишь обвила ногами его поясницу.

— Какой ты горячий, — выдохнула она, сама удивляясь своим словам.

Халат полетел на пол. Под ним скрывалось совсем не то, что Виктор Семёнович ожидал увидеть: тонкое кружевное бельё глубокого винного цвета, которое Катя выбирала специально для этих выходных. Лифчик почти не скрывал тёмные соски, а трусики представляли собой лишь полоску кружева.

— Вот это да, — только и смог произнести мужчина, жадно разглядывая открывшуюся картину. — Максим везучий парень.

— Ему сегодня не повезло, — ответила Катя и сама потянулась к его ремню.

Дальше всё происходило быстро и жарко. Виктор Семёнович действовал умело, не тратя времени на лишние прелюдии, но и не торопясь. Он освободил её от белья, на мгновение залюбовавшись небольшой, но упругой грудью, а затем приспустил свои джинсы. То, что Катя увидела, заставило её невольно сжать бёдра: член у друга отца её парня был крупным, с толстой набухшей головкой.

— Не бойся, — прошептал он, угадывая её смятение.

Он придвинул её ближе к краю стола, и Катя почувствовала, как горячая плоть упирается в мокрые складочки. Виктор Семёнович не стал медлить. Одним плавным движением он раздвинул половые губки и начал входить. Девушка ахнула — такого ощущения наполненности она давно не испытывала. Максим был совсем не таким, и её тело откликалось на этот новый, волнующий размер.

— Тебе нравится, девочка? — спросил он, начиная медленные, глубокие толчки.

— Да, — простонала она, упираясь ладонями в его грудь, но уже не для того, чтобы остановить, а чтобы почувствовать его ещё ближе.

Виктор Семёнович трахал её основательно, с чувством. Он видел, что молоденькая любовница сына его друга уже полностью в его власти: её спина выгнулась дугой, из приоткрытых губ вырывались тихие стоны. Катя уже почти не соображала, она подавалась бёдрами навстречу каждому движению, с каждым толчком приближаясь к пику. Когда по телу разлилась горячая волна оргазма, она закричала и вцепилась ноготками в его спину. Мужчине пришлось прикрыть ей рот широкой ладонью, и от этого её возбуждение только усилилось. Почувствовав, как узкая киска сжимается в спазмах, он и сам перестал сдерживаться и со стоном излился ей в самое лоно.

Несколько минут они приходили в себя. Виктор Семёнович помог ей слезть со стола, и Катя, ещё с дрожащими от пережитого ногами, опустилась на табуретку. Она ждала стыда, но его не было.

— Прости, не удержался, — сказал он, поправляя одежду. Голос был виноватым, но в глазах плясали чёртики.

— Я сама виновата, — ответила Катя, приходя в себя. — Это всё из-за сюрприза.

— Какого сюрприза?

Девушка рассмеялась, прикрыв лицо ладонями.

— Максим уже месяц просил меня... ну, сделать ему минет так, чтобы он кончил в рот. Я всегда отказывалась, мне казалось это неприятным. А тут я купила специальную сладкую смазку с клубничным вкусом, хотела попробовать, набралась смелости. Даже настроилась уже. А он взял и уехал.

В кухне повисла пауза. Виктор Семёнович медленно провёл большим пальцем по её припухшим от поцелуев губам.

— Катя, — произнёс он севшим голосом, — я считаю, что подарки должны быть вручены. Это невежливо, отказываться от подарка, который приготовили.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Только что отымевший её мужчина вновь выглядел напряжённым и готовым.

— Ты серьёзно? — прошептала она.

Вместо ответа он мягко надавил ей на плечи. Катя послушно опустилась перед ним на колени. Прямо на полу кухни, на своём же сброшенном халате. Она расстегнула его джинсы и извлекла наружу всё ещё влажный от их секретов член. От него пахло мускусом и её собственным телом. Катя достала из сумочки на столе заранее приготовленную смазку, капнула на головку и осторожно провела языком. Вкус действительно был клубничным.

— Вот умница, — сдавленно похвалил её Виктор Семёнович, запуская пальцы в её волосы. — Только не торопись, дай прочувствовать.

И она не торопилась. Она исследовала его языком, губами, училась расслаблять горло, слушая его сбивчивые подсказки. Виктор Семёнович был терпелив и нежен, в отличие от Максима, который всегда спешил. Ей это нравилось. Чувство власти, которое она ощущала, стоя на коленях и доставляя удовольствие этому большому сильному мужчине, заводило её саму до безумия. Его стоны становились громче, рука в волосах сжалась крепче. А когда он, не выдержав, коротко рыкнул и сперма наполнила её рот, Катя сглотнула и облизнула губы. Вкус смазки и его семени смешался во что-то пряное и пьянящее.

После он ушёл. Катя быстро приняла душ и натянула спортивный костюм. На душе было странно, но спокойно. Ближе к полуночи наконец загудел мотор, и хлопнула входная дверь. На пороге стоял Максим — виноватый и с пакетом продуктов.

— Катька, прости дурака! Застрял у Лёхи, мотор перебирали, я телефон уронил в колодец, представляешь?! — начал он тараторить с порога. — Ты не злись, я всё искуплю, смотри, что я достал...

Он начал выгружать на стол мясо и овощи, а потом вдруг замер, заметив на краю стола забытую Катей бутылочку клубничной смазки.

— Ого, — удивлённо протянул он, беря её в руки. — Это что? Неужели ты всё-таки согласилась попробовать? Вот это да, вот это подарок!

Катя подошла к нему сзади, обняла и, положив подбородок ему на плечо, с тихой улыбкой смотрела на бутылочку.

— Да, — ответила она. — Можно сказать, что я уже её протестировала.