После смены в магазине

Ключ заскрежетал в замке с привычным вечерним скрипом — легкое покачивание влево, затем резкий поворот. Магазин опустел десять минут назад, последний покупатель вышел с сумкой, полной товаров со скидкой, и извинился за то, что заставил нас ждать. Летние сумерки все еще просачивались сквозь витрины, вырисовывая длинные янтарные прямоугольники на кроссовках.

Мои коллеги уже вышли на улицу. Сквозь стекло я видел их силуэты, телефоны светились на фоне сгущающейся синевы. Один почему-то смеялся, его плечи тряслись от смеха.

Я провел заключительную проверку. Входная дверь заперта. Задняя кладовая заперта. Ящик с деньгами опустошен и уложен в сейф. После недели работы я уже действовал на автомате — это была всего лишь моя шестая смена, и я все еще не знал, где лежат запасные вешалки. Дверь в подсобку была приоткрыта.

Я, не раздумывая, толкнул дверь. Стучать было незачем. Это была просто комната отдыха — тесный закуток с раскладным столом, стульями и шкафчиками, которые отсырели. Над головой гудела флуоресцентная лампа.

И там была она.

Девушка из соседнего магазина, с персоналом которого мы делили комнату персонала. Ее я видел ровно три раза на фуд-корте и так и не набрался смелости заговорить с ней, ограничившись кивком в знак приветствия. Ее имя вылетело у меня из головы — что-то на букву Г? Геля? Галина?

Она стояла ко мне спиной. В одних трусиках. В простых бледно-голубых хлопковых трусиках, которые так обтягивали ее попку. Ее позвоночник представлял собой изящную колонну из позвонков и мышц, лопатки двигались, когда она поднимала над головой черную футболку, вытянув руки вверх. Эта поза подчеркивала все ее достоинства — грудь, ребра, тонкую талию.

Полсекунды, в течение которых я видел ее такой, растянулись в нечто более долгое и насыщенное, отпечатавшись в моей памяти.

Пять месяцев. Пять месяцев с тех пор, как я к кому-то прикасался. Пять месяцев, когда я дрочил в душе, в темноте, в унылой квартире с протекающим краном. Пять месяцев, когда я убеждал себя, что слишком занят, слишком устал. Мое тело забыло о сдержанности.

«Ой, простите». Слова вырвались у меня сами собой. «Прости… я не…»

Она резко обернулась. Ее глаза на долю секунды расширились, как у испуганного оленя, а потом опустились. На мою грудь. На живот. На тонкие серые спортивные шорты, которые были моей единственной привилегией за время работы в магазине и которые совершенно ничего не скрывали. Моя эрекция упиралась в ткань, как обвинение. Это не скрыть. Это не поправить. Пять месяцев превратили меня в предателя собственного достоинства.

Я сделал шаг назад. — Я только... дверь...

- Что это? - Ее голос заставил меня похолодеть. По ее лицу расползлась улыбка, медленная и обдуманная, как мед, стекающий с ложки. Она наклонила голову, приподняв бровь. "Что это у тебя там, внизу?"

Футболка, забытая, повисла у нее в руке.

"Не стесняйся", - сказала она. Она поманила двумя пальцами — иди сюда. "Входи. Закрой дверь".

Моя рука нащупала дверь позади меня. Потянул ее. Щелчок замка прозвучал в маленькой комнате как выстрел.

"Тебе нравится моя попка?" Она слегка повернулась и посмотрела через плечо на свое отражение в затемненном экране микроволновки. Ее рука скользнула по изгибу бедра, по синему хлопку. "Ты так пялился. Я почувствовала."

"Я..." У меня пересохло в горле. "да."

«Да, что?»

«Да, я искал вешал...». Признание прозвучало хрипло. — Да, мне понравилось.

Она развернулась ко мне лицом. Ее плечи стали расправлены. Бедра наклонены. Футболка соскользнула с ее пальцев на пол.

«Хочешь увидеть больше?» Ее пальцы коснулись края спортивного бюстгальтера, который все еще был на ней, — черного, с красным логотипом Reebok, который вдруг показался мне самым сексуальным из всего, что я когда-либо видел. «Хочешь, я тебе покажу?»

Я бы не смог связать двух слов, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я кивнул.

Она стянула спортивный бюстгальтер. Эластичная ткань сопротивлялась, но потом сдалась, и ее грудь высвободилась — полная, бледная, с сосками, уже затвердевшими от кондиционера или чего-то еще. Бюстгальтер присоединился к футболке на линолеуме.

— Ну как? - она спросила. — Не стой столбом.

Ноги сами собой задвигались раньше, чем я успел что-то сообразить. Потом я оказался достаточно близко, чтобы почувствовать ее запах — что-то цветочное, а под ним — чистый соленый запах пота после рабочей смены. Мои руки неуверенно легли ей на талию, ощупывая кожу. Тёплая. Она оказалась нежнее, чем я себе представлял.

Она подалась навстречу моим прикосновениям. «Вот так».

Я поцеловал ее в шею, потому что она была прямо передо мной. Она запрокинула голову, подставляя мне шею, и из ее груди вырвался тихий звук — нечто среднее между стоном и вздохом.

Я провел губами по ее ключице, а руки поднялись выше, обхватив ее грудь. Их тяжесть. То, как ее соски упирались в мои ладони. Я обхватил их большими пальцами, и она выгнулась мне навстречу, прижимаясь ко мне бедрами. Тонкие серые шорты не скрывали того, что упиралось ей в живот.

Ее пальцы потянулись к моему поясу. Она больше не стеснялась. Она стянула с меня шорты, и они упали к моим лодыжкам. За ними последовали трусы, и вот я уже стою в комнате для персонала — в комнате для персонала с плакатами Управления по охране труда и кофеваркой, которую никогда не чистили, — полностью обнаженный, с напряженным членом, который жаждет женского лона.

Она посмотрела вниз. Снова улыбнулась своей медовой улыбкой. — Ну-ну.

Ее рука нашла мою. Она обхватила меня ладонью. Я повторил ее движения, прижимаясь пальцами к влажным трусикам, которые уже насквозь пропиталась её соком. Она вздрогнула всем телом, так что задрожала ее грудь.

Я посадил ее на край столика. Она раздвинула колени, я встал между ними, и какое-то время я членом терся тонкую преграду из хлопка ее трусиков и воздуха.

Теперь ее рука нашла меня. Пальцы обхватили мой член. Медленный поглаживающий жест, от которого у меня помутилось в глазах.

Я потянулся к поясу ее трусиков. Начал стягивать.

— Нет, — она перехватила мое запястье другой рукой. — Пока нет.

Она указала на угол, где лежала ее сумочка — маленькая черная кроссбоди на шкафчике. «Возьми ее».

Я неуклюже потянулся за сумочкой, едва не споткнувшись о свои шорты, которые все еще были на одной лодыжке. Она ловко расстегнула сумочку и достала презерватив в золотой упаковке, какие продаются в аптеке в двух кварталах отсюда.

Она разорвала упаковку зубами. «Иди сюда».

Ее пальцы были неподвижны, когда она протянула его мне. Латекс был прохладным на моей разгоряченной коже, но ее прикосновение было обжигающим. Закончив, она посмотрела на меня сквозь ресницы.

Только тогда она просунула большие пальцы в трусики и спустила их вниз по ногам. Они зацепились за лодыжку, прежде чем упасть.

Она откинулась назад, опираясь на руки. Раздвинула ноги пошире. Флуоресцентный свет не оставлял простора для воображения: ее розовое лоно, то, как оно блестело, ее тихий вздох, когда я подошел ближе и головка моего члена прижалась к ее входу.

«Не торопись», — прошептала она. Но ее бедра уже приподнялись мне навстречу.

Я вошел внутрь.

Плотный и мокрый жар окутал мой член, словно кулак. Ее голова запрокинулась, обнажив шею, стон застрял где-то между грудью и губами. Стол протестующе заскрипел.

Я схватил ее за бедра и начал двигаться. Сначала медленно — она сама просила не торопиться, — но ее лодыжки обхватили мою поясницу и притянули меня ближе, жестче, и все мысли о медлительности улетучились. Ножки стола заскрежетали по полу. Шкафчик дребезжал при каждом толчке. Ее пальцы впились мне в плечи, ногти оставили полумесяцы на коже.

Пять месяцев. Я долго не продержусь. Напряжение уже нарастало в основании члена, требуя выхода. Ее дыхание стало прерывистым, каждый выдох сопровождался тихим «да-да-да», которое совпадало с моим ритмом.

— кончаю, — выдавил я.

Еще три толчка. Два. Раз — и я вошел в нее до упора, и волна оргазма захлестнула меня, размывая границы комнаты, превращая флуоресцентный свет в полосы и пятна.

На мгновение я просто дышал. Слышно было только гудение ламп, отдаленный шум машин и ее сердце, бьющееся у меня в груди.

Она легонько толкнула меня в плечи. Я с трудом отстранился.

Она соскользнула со стола и потянулась за одеждой. «Было классно». Спортивный бра и футболка ловким плавным движением вернулись на свои места.

Она подошла ближе. Так близко, что ее губы коснулись моего уха.

— Никто об этом не должен знать. Теперь она говорила шепотом, игриво и резко, схватив рукой меня за яички — Это наш секрет. Никому ни слова.

Она отпустила меня. Я натянул боксеры. Шорты. Мои руки все еще дрожали.

Она оделась быстрее, чем я ожидал: трусики, футболка, улыбка на лице, как ни в чем не бывало. Она посмотрела на свое отражение в дверце микроволновки, пригладила волосы и подмигнула мне через темное стекло.

Затем она открыла дверь комнаты персонала и вышла в коридор.

Я последовал за ней, все еще пытаясь осмыслить произошедшее, все еще ощущая фантомное прикосновение ее бедер к моим.

Она толкнула входную дверь. Мне в лицо ударил прохладный и чистый летний ночной воздух, и мы пошли по домам.