Дачные шалости в бане

Участки у нас с Сергеичем соседские, разделены чисто символическим штакетником, сквозь который и смородина продирается, и новости, а порой и закуска передаётся. С Иринкой, его супругой, нас и вовсе роднила давняя дружба. Именно она, хохотушка и заводила, и внесла тогда предложение, пока мужики машут топорами, строя новую беседку, организовать вечером баньку. Не просто попариться, а, как она сказала, «с женским массажем и расслабоном», хитро подмигнув моей Ленке.

Ленка моя — женщина с фантазией, но в тот день умоталась на грядках так, что мечтала только о подушке. А Иринка — это огонь в чистом виде, особенно после рюмочки домашней наливки, которую она сама же и мастерила из всего, что росло на участке. К вечеру, когда баня была протоплена до нужной кондиции, Лена, распаренная и разомлевшая, и правда засобиралась в дом. «Идите, — машет рукой, — а я пас. Только Сережку мне не угробьте, он мне завтра нужен для прополки». Сергеич тоже к тому моменту уже кемарил у себя на веранде, так что нас оставалось двое.

Иринка пожала плечами, мол, не пропадать же жару, и мы пошли париться одни. Честно скажу, в предбаннике, когда она скинула сарафан и осталась в одном купальнике (таком, знаете, из 90-х, лифчик «анджелика» и плавочки-стринги), все «расслабление» сразу улетучилось, сменившись совсем другим настроем. Но я держался, делая вид, что увлеченно поддаю пару, настоянным на мяте. А она всё подшучивала, брызгалась водой и просила потереть спинку «веничком почувствительнее».

Когда мой березовый веник стал гулять не только по спине, а по крутым бедрам и чуть задерживаться на ягодицах, Иринка перестала смеяться. Она уперлась руками в полок и задышала так глубоко, что пар вокруг пошел волнами. Ее тело блестело от пота и воды. В полумраке бани она повернула голову и тихо, но очень внятно спросила: «А ты только веником умеешь охаживать, соседушка?» От такого вопроса мой собственный «банный инвентарь» мгновенно откликнулся, предательски натянув плавки.

Она заметила это без труда и расхохоталась, но рукой потянулась не к ковшику с водой, а ко мне. «Дай-ка, — говорит, — я посмотрю, не заморил ли ты своего дружка горячим паром. Он у тебя, кажется, перегрелся и требует охлаждения». И, не дожидаясь ответа, освободила его от ткани, нежно подула на горячую головку и погрузила в свой прохладный, после мятного чая, ротик. Это было настолько освежающе и одновременно горячо, что я чуть не рухнул на скользкие доски. Наша королева проката из прошлого меркла — Иринка работала язычком с фантазией изобретателя. Она не просто ласкала, она выписывала вензеля, спускалась до самых моих натруженных яичек и снова поднималась, заставляя меня стонать в душный бревенчатый потолок.

Но и я не лыком шит, так сказать. Усадил ее на широкую лавку, откинул мешающий купальник и впился в ее киску, которая уже сочилась соком похлеще моего похотливого дружка. Работал языком, как учили в фильмах, и даже старательнее. Не забывал и про попку, как бы невзначай касаясь пальцем пульсирующей дырочки, заставляя ее охать и вцепляться ноготками мне в плечи. Ее первый оргазм пришел быстро, она вздрогнула и, изогнувшись, буквально залила мой рот своей страстной влагой. Но остановиться было уже невозможно.

Я развернул ее к себе спиной, и в предбанной тиши, нарушаемой лишь треском свечи и нашими стонами, мой дружок уткнулся в ее истекающую пизденку. Она лишь простонала сквозь зубы: «Войди, не мучай». И я вошел. Глубоко и резко, так, что ее грудь качнулась вперед. Иринка, чтобы не упасть, уперлась руками в оконный косяк и начала подмахивать попкой в такт моим движениям. Это было зрелище, достойное отдельного фильма, который мы могли бы снимать в этом самом предбаннике. Она кончила еще раз, я чувствовал, как внутри ее всё сжимается и пульсирует, но мне нужна была разрядка. И тогда я, не выходя из нее, скользнул смазанным её соком пальцем в тугую дырочку ануса. От неожиданности Иринка взвизгнула, но руку не оттолкнула, а лишь сильнее насадилась на член.

«Теперь я понимаю, почему Ленка за тебя держится, — выдохнула она, когда я, наконец, излился прямо в нее, рухнув обессиленный на ее мокрую спину. — И швец, и жнец, и на дуде игрец».

Отдышавшись, мы молча обмылись прохладной водой из бочки, и она, хитро глядя на меня, заявила, что вечер должен продолжиться «реваншем». Ленка моя спала крепко, раскинувшись на кровати, когда Иринка скользнула к ней под одеяло. Честно говоря, я думал, что уже ни на что не способен, но когда увидел, как моя уставшая принцесса сначала удивленно открыла глаза, а потом томно их закатила, ощутив на своей груди не мои, а чужие ласкающие губы, дружок снова встрепенулся. Иринка умела уговаривать не только словами, но и делом. Вскоре они уже вместе, путаясь в одной простыне, ласкали друг друга так, что мне оставалось только наблюдать.

Но долго в сторонке меня держать не стали. Иринка, у которой, видимо, открылось второе дыхание, жестом подозвала меня. И тут Ленка неожиданно проснулась окончательно и злорадно заявила, что раз ее не добудились, когда начиналось всё самое интересное, теперь расплата будет страшной. Из прикроватной тумбочки был извлечен наш старенький, но боевой дружок на батарейках. «Раз ты у нас такой затейник, — промурлыкала она, нависая надо мной, — полежи теперь, отдохни. Мы тебя сами отдолбим». Иринка одобрительно закивала, надевая страпон на Ленкины бедра.

Я только успел перевернуться на живот и поджать под себя колени, чувствуя себя той самой «шлюшкой». Меня даже не спрашивали. Просто раздвинули мои ягодицы, обильно смазали попку остатками массажного масла, и Ленка, сопя от усердия, стала вгонять в меня прохладный, но податливый страпон. Это ощущение наполненности, смешанное с легкой болью, снова загнало мой мозг в состояние ступора. Иринка же подставила свою всё ещё мокрую киску к моему лицу, и я, стоя раком, под ритмичные толчки жены, ласкал языком соседку. В этот момент я понял, что рай — это именно здесь, на даче, когда две нимфоманки меняются местами, вгоняя в твое заднепроходное очко дружка сначала жена, а потом, отсмеявшись и заняв её место, уже Иринка наносит мне последний, самый сладкий удар. Кончили мы втроем практически одновременно, огласив дачный поселок таким хором, что, наверное, даже Сергеич, проспавшийся к тому времени, мог бы нам позавидовать.

Когда силы окончательно иссякли, мы втроем лежали на огромной кровати, тяжело дыша и глядя в дощатый потолок. И я снова считаю — иногда нужно довериться женщинам и позволить им быть хозяевами положения, чтобы понять, насколько это скрепляет не просто соседскую дружбу, а нечто большее.