Новый опыт подчинения женщине

Ну что, продолжим мои воспоминания. Я уже писал про сельских шлюх, которые умели удивлять. Но тот случай, о котором хочу рассказать сейчас, стоит особняком. Потому что одно дело, когда ты платишь бабки за то, чтобы тебя удовлетворили, и совсем другое — когда ты платишь за то, чтобы тебя унизили, отымели морально и физически, а ты потом еще спасибо говоришь. Хотя, если разобраться, какая разница? Ты платишь — тебя обслуживают. Просто услуги бывают разные.

Москва для меня всегда была городом дорогим и пафосным. Я туда мотался редко, в основном на серьезные переговоры, когда решался вопрос о крупных контрактах. В тот раз я прилетел на неделю. Остановился в хорошей гостинице в центре — не «Ритц», конечно, но уровень вполне приличный. Днем встречи, вечером скука. Либо сидеть в баре, пялиться на командировочных, либо заказывать девочек по проверенным сайтам. Но в Москве я никого не знал, а рисковать не хотелось. Столичные соски — это лотерея: можно и на подставу нарваться, и на развод, и на откровенный обман с фотографиями.

Решил действовать иначе. В гостиничном баре всегда крутятся какие-то девицы. Обычно они либо слишком навязчивые, либо, наоборот, сидят с таким видом, будто ждут принца. В тот вечер я спустился в бар, сел за стойку, заказал виски. Народу было немного. Слева от меня какая-то парочка обсуждала бизнес, справа одинокий мужчина листал телефон. И тут заходит она.

Высокая, метр семьдесят пять точно, может больше. Черные волосы собраны в тугой хвост, скулы острые, взгляд такой, что пробирает до мурашек. Одета скромно, но дорого: белая блузка, юбка-карандаш до колен, туфли на шпильках. Никакого вульгарного макияжа. Она не выглядела как шлюха. Скорее как бизнес-леди, приехавшая на конференцию. Но я слишком давно в этой теме, чтобы не заметить нюансы. Слишком уверенная походка, слишком внимательный взгляд — она сканировала зал, оценивая мужчин. Это взгляд профессионалки.

Она села через два стула от меня, заказала белое вино, достала телефон. Я не торопился. Пару минут просто разглядывал ее в отражении зеркала за барной стойкой. Потом повернулся:

— Часто здесь бываете?

Она подняла глаза. У нее были невероятно светлые, почти прозрачные глаза. И улыбка — легкая, но с такой подтекстом, будто она уже знала, чем всё закончится.

— Зависит от обстоятельств. Сегодня я здесь впервые.

— А я в Москве впервые за год. Возможно, нам обоим скучно.

Она тихо рассмеялась. Разговор завязался сам собой. Звали ее Кристина. Представилась как студентка магистратуры одного очень престижного московского вуза. Я сначала не поверил, но когда она между делом процитировала какую-то экономическую теорию, сомнения отпали. Девушка явно не из простых. Финансовое положение, правда, по ее словам, оставляло желать лучшего — стипендия маленькая, родители помогают мало, а жить в Москве дорого. Классическая история. Но подача другая. Без жалоб и заламывания рук. Она говорила об этом спокойно, как о данности.

Потом перешла к делу:

— Ты хочешь меня снять?

Я чуть не поперхнулся. Обычно проститутки ходят вокруг да около, а тут прямой вопрос.

— Хочу, — ответил я честно.

— Тогда у меня есть условия. Я не работаю как обычная девочка. Я не буду делать то, что ты скажешь. Будет наоборот.

Я усмехнулся. Думал, шутка.

— В смысле?

— В смысле, если ты хочешь провести со мной время, ты будешь делать то, что я скажу. Нравится тебе это или нет.

Вот тут я должен был встать и уйти. Но что-то меня остановило. Может, любопытство. Может, ее взгляд. Может, то, что я никогда раньше не пробовал ничего подобного. Я всегда был сверху, всегда контролировал. А тут — вот так, с ходу, мне предлагают поменяться ролями.

— И сколько это стоит? — спросил я.

Она назвала сумму. Я присвистнул.

— Ты что, жопу у меня вылизывать будешь?

— Нет, — она улыбнулась. — Это ты будешь.

Мне стало не по себе. Но и возбуждение накатило. Такое, какого я давно не испытывал. Я согласился.

Мы поднялись в мой номер. Кристина сразу изменилась. В лифте она еще была светской и милой, а как только закрылась дверь номера, будто щелкнул переключатель. Она села в кресло, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня как на провинившегося щенка.

— Раздевайся. Медленно.

Я начал расстегивать рубашку, а она сидела и смотрела. Не отрываясь. В ее глазах было холодное любопытство и легкое презрение. От этого у меня встало сильнее, чем если бы она стонала подо мной.

— Теперь на колени.

Я подчинился. Она встала, сняла одну туфлю, поставила ногу мне на грудь, затем на лицо. Я почувствовал запах ее кожи — тонкий аромат лосьона и пудры. Она заставила меня лизать ей ступни. Сначала мягко, потом сильнее. Я делал это впервые. И, мать его, это заводило. Не столько сам процесс, сколько осознание унижения. Она смеялась, называла меня «щенком», «грязным мальчиком». Я не мог поверить, что это происходит со мной.

Дальше — больше. Она заставила меня ползать за ней по комнате на четвереньках. Потом оседлала мое лицо, и я лизал ее пизду, пока у меня не затекла шея. Она кончила, дернув меня за волосы так, что я взвыл. Потом она приказала мне сесть на кровать, привязала мои руки к спинке каким-то шелковым платком, который достала из сумочки, и начала дразнить меня рукой и ртом. Она доводила до грани, а потом останавливалась, смеялась, называла меня слабаком. Мне хотелось взорваться, но она не давала разрешения.

— Ты кончишь только тогда, когда я скажу. Понял?

Я кивнул. А она продолжала. То быстрее, то медленнее. Я умолял. Серьезно, я умолял ее. Потом она надела на меня презерватив, села сверху и медленно, невыносимо медленно начала двигаться. Она сама контролировала темп. Я пытался приподняться, но платок держал крепко. Она смотрела мне в глаза и улыбалась той самой улыбкой, с которой сидела в баре. Только теперь в ней не было ничего светского.

— Скажи, кто ты.

— Я твой щенок, — выдохнул я.

— Громче.

— Я твой щенок!

— Хочешь кончить?

— Да! Пожалуйста!

— Проси.

— Умоляю, дай мне кончить!

Она ускорилась. Я выгнулся, заорал, и меня накрыло так, что перед глазами вспышки. Она продолжала двигаться, выжимая из меня всё до капли. Потом слезла, сняла презерватив, бросила его в мусорку. Отвязала мне руки, но приказала не вставать.

— Лежи. Ты хорошо справился.

Я лежал, пытаясь отдышаться. А она спокойно оделась, поправила прическу, взяла свою сумочку. Подошла ко мне, наклонилась, поцеловала в щеку.

— Если захочешь еще раз — ты знаешь, где меня найти.

И ушла.

Я лежал на кровати, чувствуя себя так, будто меня переехал каток. Но, блядь, я хотел еще. И это было самое странное. Я никогда не считал себя подкаблучником. Всегда доминировал, всегда был сверху. А тут — как будто открыл в себе что-то новое.

На следующий день я еле сдержался, чтобы не позвонить ей. Но сдержался. Хотя весь оставшийся визит в Москву мысли были только о ней. О том, как она смотрела на меня сверху вниз, как называла «щенком», как заставляла лизать ей ноги.

Позже я узнал, что Кристина действительно учится в престижном вузе. И что она не просто так занимается эскортом. Ей нравится власть. Нравится ломать мужчин. Особенно таких, как я — самоуверенных, привыкших контролировать. Она рассказывала, что половина ее клиентов — известные бизнесмены, которые в обычной жизни не позволяют себе слабости. А с ней они становятся рабами.

Что касается меня — я снова приехал в Москву через пару месяцев. И снова позвонил ей. И снова прошел через всё. Только теперь она добавила новые штучки — кляп, поводок, лёгкий фистинг. Я не знаю, что со мной случилось. Может, просто устал быть сверху. Может, в каждом мужике живет желание подчиниться. А может, просто Кристина была настолько хороша в том, что делала, что я не мог отказаться.

Но факт остается фактом: из тех трех сотен профессионалок, что у меня были, именно она запомнилась больше всего. Потому что она единственная заставила меня встать на колени. И мне это понравилось.