Испытание на трассе: Автостоп

Двенадцатый километр. Обочина, залитая жидкой грязью от прошедшего ночью дождя. Света стояла, вытянув руку с поднятым большим пальцем, и смотрела на проносящиеся мимо фуры. Телефон в кармане куртки завибрировал.

— Слушаю.

— Света, ты все еще стоишь на месте. Это плохо, — голос в трубке был спокойным, почти ленивым. — Ты же помнишь условия? Тебе нужно добраться до Верхнереченска к десяти вечера. Сейчас полдень. Двести сорок километров. У тебя девять часов.

— Я помню, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тогда шевелись. И помни: каждая машина — это твой шанс. Не упускай.

Гудок. Света убрала телефон и снова подняла руку. Фура с прицепом, груженная, судя по всему, лесом, пронеслась мимо, обдав ее брызгами. Она отряхнула джинсы и пошла вперед, надеясь, что следующая остановится.

Через двадцать минут возле нее притормозил старый «Форд». За рулем — мужик лет пятидесяти, с обветренным лицом и сигаретой в зубах. Стекло опустилось.

— Куда едешь, красавица?

— В сторону Верхнереченска. Подбросите?

— Ну садись.

Света забралась на переднее сиденье. В салоне пахло табаком, бензином и чем-то еще — сладковатым, приторным, как от освежителя, которым пытаются перебить вонь.

— Далеко собралась? — мужик затянулся и выпустил дым в приоткрытое окно.

— В Верхнереченск.

— Серьезно? Это ж часов пять, если по прямой. Могу до Кирилловки подкинуть. Там тебе проще будет поймать кого-нибудь.

— Хорошо.

Они ехали молча минут пятнадцать. Потом телефон снова завибрировал. Света посмотрела на экран: сообщение от того же номера.

«Водитель смотрит на твои ноги. Раздвинь их чуть-чуть. Покажи, что ты дружелюбная.»

Она сглотнула и медленно, стараясь делать это как можно незаметнее, немного развела колени. Мужик покосился, но ничего не сказал. Только затянулся глубже.

— Как зовут-то? — спросил он через некоторое время.

— Света.

— А я — Степаныч. Ну, будем знакомы.

Он снова посмотрел на ее ноги. Телефон пискнул.

«Скажи, что тебе жарко. Сними кофту.»

Света выдохнула. Под кофтой у нее была тонкая белая майка, плотно облегающая грудь.

— Жарко у вас что-то, — сказала она, стягивая кофту.

Степаныч хмыкнул.

— Да, печка работает.

Телефон снова.

«Теперь спроси, что ему нравится в женщинах. Будь милой.»

— А вам... что нравится в женщинах? — Света повернулась к водителю, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Степаныч заржал.

— Вот это разговор! Ну... сиськи, конечно. И чтоб рот работал не только для разговоров.

— Понятно, — она постаралась улыбнуться.

«Расстегни майку на одну пуговицу. Покажи ему.»

Майка была на пуговицах — старенькая, выцветшая, из тех, что носят под свитер. Света расстегнула верхнюю.

— Так лучше, — сказала она, не зная, куда деть глаза.

Степаныч снова посмотрел. Теперь уже откровенно.

— Слышь, а может, ты не в Верхнереченск хочешь? А просто ищешь приключений?

— Нет, мне правда надо.

— Ну смотри.

Телефон: «Положи руку ему на колено. Спроси, как давно он не был с женщиной.»

Света положила ладонь на его колено. Оно было твердым, как кость.

— А вы давно не были с женщиной?

Степаныч чуть не подавился дымом.

— Ты чего, серьезно?

— Просто интересно.

— Ну... давно. А что? Предложить хочешь?

Телефон: «Не отвечай. Просто смотри на него и улыбайся.»

Она молчала. Степаныч ерзал на сиденье. Машина сбавила скорость.

— Слышь, а может, свернем куда? — спросил он, понизив голос. — Тут недалеко съезд на проселочную. Никого нет.

Телефон: «Соглашайся. Только скажи, что тебе нужно быть в Кирилловке через час. Пусть поторопится.»

— Свернем, — Света убрала руку. — Только мне через час надо быть в Кирилловке. Так что... быстро.

Степаныч резко крутанул руль. «Форд» съехал с трассы на узкую дорогу, засыпанную щебенкой. Через пару сотен метров он остановился у старого сгнившего шлагбаума.

— Выходи, — сказал он, отстегивая ремень.

Она вышла. Воздух был сырой, пахло прелой листвой и соляркой. Степаныч обогнул машину, открыл заднюю дверь.

— Ложись на сиденье.

Света забралась внутрь, пристроилась на колени, упираясь руками в спинку. Сзади послышался звон ремня. Телефон снова пискнул, но она не могла достать его — он остался в кармане куртки на переднем сиденье.

Степаныч не стал церемониться. Он задрал ей майку, спустил джинсы до колен, плюнул на лоно и вошел резко, без предупреждения, как будто боялся, что она передумает. Света вскрикнула от неожиданности. Внутри было сухо, и его член шел туго, со скрипом, который она слышала отчетливо, как посторонний звук. Он двигался быстро, по-рабочему, без ласк, только шлепки его живота о ее зад.

— Вот так... сука... — бормотал он, — Давно мечтал... такую суку... на трассе... поиметь...

Света уткнулась лицом в спинку сиденья. Обивка пахла старым табаком. Она смотрела на щель в окне, на грязное небо, на верхушки елей, и считала про себя: раз, два, три... На двенадцати он кончил. Вытащил член, вытерся о ее майку, которую оставил на сиденье.

— Долгих тебе лет, — сказал Степаныч, застегивая ремень. — Ищи, может, еще кто подбросит.

Света выбралась из машины на трясущихся ногах. Джинсы натянула кое-как. Куртку с телефоном забрала с переднего сиденья. Степаныч уже разворачивался, и через минуту его «Форд» скрылся за поворотом.

Она стояла на обочине проселочной дороги. Между ног текло. Телефон ожил.

— Молодец, Света. Первый этап пройден. Теперь выйди на трассу и лови следующую. И смотри, не вздумай мыться. Так интереснее.

— Ты же сказал, что мне нужно просто добраться! — выкрикнула она в трубку.

— Нужно. Но способы выбираю я. Или ты хочешь, чтобы твои родители узнали, где ты вчера была?

Она сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Нет.

— Тогда шагай.

Трасса встретила ее ревом двигателей. Теперь она шла вдоль обочины, чувствуя, как сперма стекает по внутренней стороне бедра, смешиваясь с ее собственной влагой. Она ненавидела себя за то, что возбудилась, пока Степаныч имел ее в своей вонючей машине. Но ничего не могла с этим поделать — тело реагировало само, как будто жило отдельной жизнью.

Следующей остановилась «ГАЗель» с надписью «Курьерская доставка». За рулем — парень лет тридцати, в бейсболке и спортивном костюме. Он высунулся из окна, улыбнулся.

— Эй, красотка, далеко?

— В Верхнереченск.

— Ого. Могу до Кирилловки. Потом, может, еще кто подхватит.

— Давай.

Света забралась в кабину. Внутри пахло кофе и ментоловой жвачкой. Парень оказался разговорчивым.

— Меня Андрюха звать. А тебя?

— Света.

— Ну, Светик, будем знакомы. А че это ты одна по трассе? Не боишься?

— Нет.

— Ну и зря. Тут такие кадры попадаются...

Телефон пискнул. Сообщение: «Скажи ему, что тебе нравятся мужчины в бейсболках. И потрогай его ширинку.»

Света повернулась к Андрюхе, натянула улыбку:

— Знаешь, мне всегда нравились мужчины в бейсболках.

— Да ладно? — парень засмеялся. — Ну, мне повезло.

Она положила руку ему на ширинку. Ткань спортивных штанов была мягкой, но под ней уже ощущалась напряженная плоть.

— Ого, — Андрюха сбросил скорость. — Это что за дела?

— Просто... приятно с тобой ехать.

— Ну, приятно так приятно, — он снова нажал на газ, но через пару километров свернул на площадку для отдыха, где стояли только ржавая будка туалета и пара пустых мусорных баков.

— Выходи.

Она уже знала, что будет. Андрюха вытащил член из штанов, прижал ее к капоту фургона. Капот был теплым, почти горячим от двигателя. Он трахал ее сзади, дергая за волосы, и приговаривал:

— Вот так... давай... сучка... на трассе... без трусов...

«Трусы-то на мне», — подумала Света, но вслух не сказала. Она смотрела на темное пятно на капоте, которое оставляло ее разгоряченное дыхание, и ждала, когда это закончится. Андрюха кончил быстро — молодой, завелся с пол-оборота. Сперма потекла по ее ноге, смешалась с той, что осталась от Степаныча.

— Спасибо, Светик, — парень застегнул штаны, — За такие поездки я готов подвозить тебя хоть каждый день.

— Может, еще подбросишь? — спросила она, стараясь не смотреть на него.

— Не, мне в другую сторону. Но я знаю, кто может. Сейчас скину номер.

Он вытащил телефон, что-то набрал.

— Короче, мужик этот — дальнобой. Через полчаса должен проезжать Кирилловку. Позвонишь, скажешь, что от Андрюхи. Он подхватит.

— Спасибо.

— Не за что. Только... — он ухмыльнулся, — если он спросит, что ты умеешь, скажи, что все.

Света кивнула. Андрюха уехал, оставив ее на площадке. Телефон снова ожил.

— Неплохо. Пока все идет по плану. Звони дальнобою.

Она набрала номер. Ответил низкий, с хрипотцой голос:

— Алло.

— Это Света. Андрюха дал ваш номер. Подбросите до Верхнереченска?

— Андрюха? Ну, если от Андрюхи... Буду в Кирилловке через сорок минут. Жди на заправке.

— Хорошо.

До Кирилловки пришлось идти пешком. Три километра по обочине, в мокрых джинсах, с липнущей к бедрам тканью. Света чувствовала, как сперма засыхает у нее на коже, и от этого было тошно. Но телефон молчал.

Заправка оказалась маленькой, с двумя колонками и обшарпанным магазинчиком. Света села на лавочку у входа и стала ждать. Через полчаса с трассы свернула огромная фура с длинным прицепом. Из кабины выглянул мужчина лет сорока пяти, с седеющей бородой и темными очками.

— Света?

— Да.

— Садись.

Кабина была высокой, с койкой позади сидений. Пахло крепким кофе и мужским потом. Дальнобой снял очки.

— Меня Григорий. Но можно Гриша. Дорога дальняя, так что успеем поговорить.

— Хорошо.

Телефон пискнул. «Скажи, что хочешь спать. Попроси лечь на койку.»

— Я устала. Можно прилечь?

— Конечно. Там чистое белье.

Света перебралась на койку, вытянулась, закрыла глаза. Но телефон снова: «Не спи. Слушай, что он говорит. И делай то, что он попросит.»

Гриша вел фуру молча. Потом, через некоторое время, сказал:

— А знаешь, я ведь не просто так согласился тебя подвезти. Андрюха — парень болтливый. Сказал, что ты девка сговорчивая.

— Он так сказал?

— Ну, примерно. Я, когда долго в рейсе, всякое в голову лезет. А тут ты. Молодая, симпатичная. Может, составишь компанию?

— В каком смысле?

— Ну, в самом прямом.

Телефон: «Соглашайся. Пусть сам остановит машину.»

— Останавливай, — сказала Света.

Гриша ухмыльнулся и свернул на обочину. Фура плавно остановилась. Он заглушил двигатель, выбрался из кабины, открыл дверь с ее стороны.

— Вылезай.

Она спрыгнула на землю. Гриша подвел ее к задней части кабины, открыл спальник.

— Ложись на спину. И не бойся, я не грубый. Если только сама не попросишь.

Он был не таким, как предыдущие. Он ласкал ее грудь через майку, целовал шею, шептал что-то в ухо. Света лежала, глядя в потолок спальника, где были наклеены фотографии каких-то тачек, и думала о том, что это даже приятно. Но телефон снова пискнул. Сообщение: «Скажи ему, что хочешь, чтобы он вошел в зад. И постарайся, чтобы это выглядело, как твое желание.»

— Гриша... — она обняла его за шею, — я хочу... чтобы ты вошел в меня... сзади.

— В попку?

— Да.

— Вот это да. А не боишься?

— Нет.

Он не спросил больше ничего. Смазал ее слюной, развел ягодицы и вошел медленно, с каким-то даже уважением. Света стонала не потому, что ей было больно, а потому что так было надо. По крайней мере, она себя в этом убеждала. На самом деле ей было стыдно за то, что она чувствовала, как внутри нее все сжимается от возбуждения, как она сама двигается навстречу, как просит еще.

— Хорошая девочка, — бормотал Гриша, — Красивая, сговорчивая... Где же ты раньше была...

Он кончил в нее, вытерся какой-то тряпкой, потом помог ей одеться.

— До Верхнереченска еще часа три. Отдохни на койке. Я не трону.

Света снова легла. Телефон молчал. Она смотрела на дорогу за окном — темные деревья, редкие огни, разметка, убегающая под колеса. Гриша не обманул. Он только раз обернулся и спросил, не хочет ли она кофе. Она отказалась.

За двадцать километров до Верхнереченска телефон снова ожил.

— Гриша скоро спросит, сколько ты ему должна. Скажи, что расплатишься тем, что умеешь. И предложи ему минет. Прямо на ходу.

Света села.

— Гриша, я понимаю, что ты мне помог... Сколько я тебе должна?

— Ну, что ты, — он усмехнулся, — За такое не платят деньгами. А вот заботой — да.

— Я могу... прямо сейчас... если хочешь.

— В смысле?

— Ну, пока ты ведешь.

Гриша посмотрел на нее через зеркало.

— А давай. Посмотрим, как ты работаешь.

Она перебралась к нему, расстегнула ширинку, наклонилась. Член у него был уже полувставший, теплый, с солоноватым вкусом. Света взяла его в рот и стала двигаться медленно, стараясь не мешать вождению. Фура шла ровно, и только тяжелое дыхание Гриши говорило о том, что ему хорошо.

— Глубже... да... вот так... — он положил руку ей на затылок, но не давил, только направлял.

Она кончала его долго. Наконец он застонал, и теплая струя ударила ей в горло. Света проглотила, не думая. Вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Ты просто подарок, — выдохнул Гриша. — Может, останешься на ночь?

— Нет. Мне надо.

— Ну, как знаешь. А жаль.

Через десять минут фура остановилась на въезде в Верхнереченск. Света выпрыгнула из кабины на обочину. Часы на телефоне показывали 21:43.

Телефон зазвонил.

— Отлично, Света. Ты успела. Осталась мелочь. Видишь кафе через дорогу?

— Да.

— Зайди. Третий столик от окна. Там будет конверт. Возьми его.

— И что дальше?

— А дальше можешь быть свободна. На сегодня.

Света перебежала дорогу, вошла в кафе. Третий столик от окна был пуст, но на нем лежал белый конверт. Она взяла его, села на свободный стул, разорвала. Внутри — тридцать тысяч и записка: «Это не все. Завтра продолжим. Трасса М-4, семь утра. И не вздумай не прийти. Фото уже у заказчика.»

Света скомкала записку и уставилась в окно. За окном проносились машины. Она чувствовала, как между ног все еще липко, как болит тело, как пульсирует внизу после всего, что было. И как, несмотря ни на что, ей хочется еще.

— Ты изменилась, — сказала она себе вслух.

Никто не ответил.