Унижение молодой сотрудницы

Кира задержалась в офисе допоздна. Она специально надела новую белую блузку, под которой угадывался кружевной бюстгальтер, и облегающую юбку чуть ниже колена. Выйдя из лифта на предпоследнем этаже, она поправила причёску и направилась к кабинету, над дверью которого красовалась лаконичная табличка: «Виктор Адлер, управляющий партнёр». Она грезила об этом вечере. Виктор, всегда такой холодный и недосягаемый, сегодня сам пригласил её «обсудить перспективы». В её воображении это звучало как приглашение в иную, красивую взрослую жизнь. Дверь мягко отворилась.

Виктор стоял у панорамного окна, глядя на ночные огни города. Когда Кира вошла, он обернулся. В его глазах мелькнул хищный, оценивающий блеск.

— Кира, вы ещё прекраснее, чем я запомнил. У вас великолепная фигура. Под этой строгой одеждой скрывается, я полагаю, очень отзывчивое и роскошное тело. Я вижу эти стройные ноги, эту волнующую грудь... Мой особый интерес всегда вызывала форма ваших ягодиц. Фотографии в личном деле не передают и доли их совершенства.

— Спасибо, Виктор Эдуардович, — смущённо пролепетала Кира, чувствуя, как по телу разливается жар. — Я... я так рада, что вы это заметили.

— Я многое замечаю, — он подошёл ближе, положил руки ей на плечи и слегка сжал их. — Но чтобы ваше будущее в компании состоялось, одной красоты мало. Нужна полная откровенность. Абсолютная.

Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был властным, требовательным, он словно выпивал из неё волю. Но когда его руки скользнули с плеч на ягодицы, сильно, до боли сжав их, Кира вздрогнула и попыталась отстраниться.

— Что вы делаете? — прошептала она, чувствуя, как романтический флёр рассеивается.

Виктор отпустил её, сделал шаг назад и кивнул на едва заметную панель в стене. Она бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшую, тонированную со стороны офиса комнату, в которой на штативах стояли три профессиональные видеокамеры.

— Сейчас ты войдёшь туда. Там стоит кожаная кушетка. Ты полностью разденешься и будешь ласкать себя так, как тебе нравится. Ты покажешь мне на камеру все свои самые грязные фантазии. А также продемонстрируешь свои естественные отверстия крупным планом. Это нужно не мне. Это нужно Совету партнёров для утверждения твоей кандидатуры.

— Вы с ума сошли? — воскликнула Кира, отступая к двери. — Я ни за что не стану этого делать! Это отвратительно!

Тяжёлая, хлёсткая пощёчина обожгла её щёку. Кира вскрикнула и схватилась за лицо. В глазах всё поплыло.

— Ты сделаешь это, дрянь, — процедил Виктор, и его лицо из прекрасного превратилось в звериный оскал. — Или видео с вечеринки выпускников, где ты в невменяемом состоянии обслуживаешь двух однокурсников, завтра же будет у твоих родителей и на всех корпоративных серверах.

— Нет... Пожалуйста, не надо, — взмолилась Кира, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Новый удар, на этот раз по губам, заставил её замолчать. Из разбитой губы засочилась кровь. Сильная рука схватила её за волосы и, не обращая внимания на жалобный писк, швырнула в скрытую комнату. Кира упала на колени, больно ударившись о паркет. Виктор навис над ней, загораживая свет. Он снял свой дорогой ремень и сложил его вдвое.

— Раздевайся. Медленно. Камеры уже пишут. Играй с собой. Широко раздвигай свои половые губы перед объективом. Покажи, насколько ты вместительна и грязна внутри. Если посмеешь не выполнить хоть одно движение или зажмёшься — я для начала исполосую тебе спину, а потом всё равно возьму всё, что захочу, но уже с особой жестокостью.

Рыдая, Кира начала расстёгивать блузку дрожащими пальцами. Камеры, подмигивающие красными лампочками автофокуса, казались ей жерлами орудий. Она ласкала свою грудь, как велели, чувствуя не возбуждение, а смертельный холод и унижение. Ей пришлось лечь на кушетку и, заливаясь краской стыда, широко развести ноги перед безжалостным стеклянным глазом, демонстрируя набухшие от насильственного прикосновения гениталии.

Виктор удовлетворённо кивнул. Он отшвырнул ремень. Его намерения были очевидны и пугающи.

— Нет... Не трогайте меня... Вы же получили, что хотели! — закричала Кира, но её тело уже не слушалось, скованное первобытным ужасом.

Он не слушал. Он сорвал с себя брюки, и Кира с ужасом увидела его уродливый, бугристый, словно корень старого дерева, фаллос неестественного размера, стоящий перпендикулярно телу. Не говоря ни слова, он грубо перевернул её на живот, задрал юбку, которую она не успела снять, и одним безжалостным, раздирающим движением вошёл в сухое, неготовое влагалище. Кира зашлась в беззвучном крике. Казалось, её внутренности разорвали зазубренным лезвием. Он насиловал её остервенело, с ненавистью, каждый толчок был подобен удару ножа. Широкие от рождения половые губы девушки не могли амортизировать эту грубую инвазию.

— Вот так, шлюха, — хрипел он, вколачивая свою плоть всё глубже. — Ты будешь лучшей звездой моего закрытого канала. Твои страдания окупают всё.

От невыносимой боли и отвращения к самой себе сознание Киры померкло.

Когда она пришла в себя, в комнате было темно и тихо, только гудел сервер. Кира лежала на холодном полу. Во всём теле пульсировала боль. С трудом приподнявшись, она увидела свое отражение в зеркальной стене — с размазанной тушью, с запёкшейся на губе кровью, в разорванном белье. Выползая из комнаты-студии, она услышала, как в динамике под потолком раздался щелчок, и спокойный, довольный голос Виктора произнёс:

— Я был так сдержан, моя дорогая. Ты быстро привыкнешь к новым методам корпоративной оценки. Обычное собеседование — это так скучно. Гораздо эффективнее сразу выяснять глубину и растяжимость потенциала сотрудницы. Ты согласна?

Кира ничего не ответила. Она лишь тихо выла, лёжа на полу, понимая, что её жизнь, её тело и её будущее больше ей не принадлежат. Виктор Адлер, человек, которого она так уважала, не просто надругался над ней. Он украл её душу и запер её в цифровом аду, из которого не было выхода.