Инфернальный партнер

Алиса устала. Не физически — тело как раз ныло от желания размяться, — а ментально. Работа в крупном архитектурном бюро высасывала душу досуха. Бесконечные рендеры, токсичный начальник и ванильный секс с бывшим, который даже кончить ей помогал через раз, оставили после себя звенящую пустоту. Хотелось выключить голову. Полностью.

Приглашение в закрытый клуб на «Ист-Энде» пришло через подругу-модель. «Только без предрассудков, — написала та. — Это место — чистая эстетика и катарсис. Никто не нарушит твои границы, но за них можно смело выйти».

Клуб располагался в отреставрированном дореволюционном бомбоубежище. Лабиринт сводчатых комнат с кирпичной кладкой тонул в темно-красном свете. Пахло воском, сандалом и разгоряченной плотью, приглушённой дорогим парфюмом. Никакой грязи, никакой пошлой атрибутики из фильмов для взрослых. Только фактуры: кожа, дерево, латунь, матовый бархат. Посетители в масках и без двигались в полумраке, словно тени в преддверии Аида.

Алиса надела черное платье-комбинацию на голое тело и босоножки с тонкими ремешками. Кожу, для храбрости, надушила терпким унисекс-ароматом с нотами табака. Маска кружевная, глаза разгорались от любопытства. Она никого здесь не знала и не искала знакомств — просто села у барной стойки, потягивая коктейль, и наблюдала за сценой в центре зала, где мастер связывал девушку в эстетичную шибари-композицию.

Она почувствовала его приближение затылком. Не услышала, не увидела — почувствовала, как воздух позади сгустился и слегка похолодел, несмотря на общую духоту зала. Сердце пропустило удар, а соски под тонкой тканью предательски затвердели раньше, чем она осознала причину.

— Здесь занято?

Голос низкий, обволакивающий. Алиса обернулась. Он стоял в полушаге, высокий, в строгой черной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Маска закрывала только верхнюю часть лица, оставляя открытыми четко очерченные, почти жестокие губы и линию подбородка. Вороненая сталь глаз. И запах. От него пахло грозой и разогретым мрамором.

— Свободно, — кивнула она, понимая, что голос сел.

Он не присел. Просто подал знак бармену, взял ее бокал, отставил в сторону, и взял ее ладонь. Его пальцы были обжигающе горячими и неожиданно сухими. Алиса, подчиняясь этой молчаливой команде, соскользнула с барного стула.

Он привел ее в отдельную комнату без свидетелей. В центре, на постаменте из темного дерева, стояло что-то похожее на массажную кушетку, обитую вишневым шелком. Света не было, только несколько сотен свечей, отражающихся в зеркальном потолке. Пламя дрожало, заставляя все контуры тел плыть и становиться зыбкими. Алиса поймала свое отражение — взъерошенная, с лихорадочным румянцем.

— Правила. Ты не видишь моего лица до конца. Ты не спрашиваешь имени. Ты можешь остановить всё одним словом «хватит». Но ты его не скажешь.

Алиса нервно сглотнула. От его тона, спокойного и уверенного, низ живота налился хорошо забытой, горячей тяжестью. Он обошел ее сзади, мягко, но неумолимо завел запястья за спину. Щелчок карабина — и тонкие кожаные браслеты намертво зафиксировали руки, оставив ее полностью раскрытой. Платье он снимать не стал, просто разорвал тонкий шелк по шву, и оно упало к ее ногам невесомой лужицей.

— Смотри наверх.

Алиса задрала подбородок. В зеркале отражалась она, обнаженная, с руками в плену, и он, возвышающийся за спиной. Его рука легла на ее шею спереди — не душа, а фиксируя, как хищник фиксирует добычу. Вторая рука скользнула вниз, к животу, прочертила дорожку к лобку. Никакой нежной прелюдии, только уверенное знание анатомии. Кончики пальцев раздвинули влажные складочки и нашли клитор с точностью лазерного прицела.

Алиса дернулась, зашипев сквозь зубы. Он не ласкал ее, он изучал ее реакции. Проводил ногтем, едва касаясь, обводя капюшон, а потом прижимал подушечку пальца снова и снова, считывая ритм ее дыхания. Свободной рукой он сжал ее грудь, грубо, сильно, и сосок отозвался резкой вспышкой удовольствия. Всё внутри Алисы сжалось в пульсирующий комок. Это было не просто возбуждение. Оно было инфернально острым, почти невыносимым.

— Твоя похоть... она вкусная, — прошептал он ей в ухо, и от его дыхания, пахнущего не то мятой, не то чем-то потусторонним, по коже побежали мурашки.

Вкусная? Что за бред? Но мысли смыло волной, когда его пальцы вошли в нее, глубоко, сразу на всю длину, изгибаясь внутри так, что Алиса закричала. Глаза закатились, в зеркале она увидела, как извивается в его стальной хватке, нанизанная на его руку.

Оргазм обрушился мгновенно, без предупредительных раскатов. Просто короткое замыкание. Мышцы влагалища судорожно стиснули пальцы, выплескивая горячую влагу на его ладонь. Алиса обмякла, повиснув на браслетах, но он не дал ей отдышаться. Он вытащил мокрую руку и поднес к ее губам:

— Пробуй. Это твоя эссенция.

Она послушно лизнула собственную терпкую солоноватость. И в этот момент он вошел в нее сзади.

Это был не член. Это был... пожар. Твердый, гладкий, невероятно горячий орган, пульсирующий внутри, словно имел собственное сердцебиение. Алиса успела опустить взгляд вниз, на отражение, и оцепенела. Его брюки были расстегнуты, но в районе паха угадывалось нечто, заставившее ее дыхание перехватить. Мерцающая тень, сгусток тьмы, принявший форму фаллоса. Галлюцинация? Кровь бросилась в голову. Страха не было, только запредельное любопытство и ощущение заполненности. Он начал двигаться, и алисино сознание капитулировало перед ощущениями.

Он трахал ее медленно, почти лениво, но с каждым толчком этот инородный орган касался какой-то неведомой точки глубоко внутри. Не точка G — это было что-то за пределами анатомии. Электрические разряды удовольствия расходились от макушки до пяток. «Инкуб», — мелькнула мысль. — «Не человек. Сказки». Но мысль была вялой и нецепляющей.

Главным был ритм. Он не наращивал темп, он наращивал интенсивность вибрации внутри нее. Алиса чувствовала, как он пьет ее. Не соки — он пил само ее наслаждение. Каждый ее вскрик, каждый спазм матки делал его член внутри нее еще больше, еще тверже. Это была замкнутая петля: он питался ею, а она плавилась от этого питания, генерируя новую порцию экстаза.

— Скажи, что хочешь еще. Отдай мне всё, что у тебя есть, — это был не голос, а инъекция в мозг.

Алиса, которая никогда не теряла контроль в сексе, сейчас рыдала в голос, умоляя не останавливаться. Ее разум отключился, осталась только пылающая воронка внизу живота, жадно засасывающая инородный фаллос. Она кончала не переставая, волнами, одна накатывала на другую. В какой-то момент она увидела в зеркале свое лицо — залитое слезами, с перекошенным в экстатической гримасе ртом, и краем глаза заметила его. Маска слетела.

Черты человека плавали, как мираж над асфальтом. Острые скулы, провалы глаз, в которых клубилась тьма, но главное — улыбка. Снисходительная и нежная улыбка существа, прожившего тысячу лет и нашедшего наконец редкий деликатес. Голову венчали не рога, а два изящных костяных нароста, похожих на стилизованную корону.

Финал был похож на коллапс. Он не излился в нее семенем. Вместо этого чужеродный орган внутри Алисы расширился до предела, и по телу прокатилась волна абсолютного, черного, нечеловеческого наслаждения. Это был не ее оргазм — это был его оргазм, транслированный прямо в ее нервную систему. Алиса забилась в конвульсиях, теряя сознание.

Очнулась она на кушетке. Руки были свободны, натертые запястья приятно саднили. Свечи почти догорели. Она была укрыта собственным рваным платьем. Никого рядом. Только на соседней подушке лежала черная лакированная визитка с серебряным тиснением без единого слова, только символ — уроборос.

Алиса села. Во рту было сухо, как в пустыне. Тело казалось невесомым, ноющим и абсолютно опустошенным, но при этом — странно чистым, словно промытым изнутри. Ноги с трудом сдвинулись, пах горел, но не от спермы — ее просто не было. Никаких мокрых следов на шелке. Только она сама, высушенная до дна, но безумно удовлетворенная.

Выходила через служебный вход, боясь наткнуться на подругу. Телефон показывал 3:33 ночи. Такси ехало сквозь пустой город, мимо витрин, залитых неоном. Голову наполнял туман. «Чего себя обманывать? — подумала она, массируя саднящие запястья. — Ни один мужик в мире мне такого не даст. Это было безумие. Или, Алиса, ты наконец-то встретила свой персональный райский ад».

Дома она зашла в душ и простояла под кипятком полчаса, пытаясь смыть с себя ощущение пульсирующей тени внутри. Но пальцы, скользнувшие вниз помыться, снова наткнулись на влагу. Организм, оказывается, еще не всё отдал. Тело снова требовало того запредельного электричества. Низ живота сладко сжался от одной мысли о визитке в сумочке.

Заснула она с телефоном в руке. На экране светилась одна и та же зацикленная мысль: «А если я позвоню, он заберет всю меня без остатка? Или в этом и есть смысл?».

Визитка лежала на тумбочке.