Пьяная жена в чужих руках

Жена устроилась на новую работу — менеджером в строительную фирму. Коллектив, как она говорила, «молодой и дружный». Я только ухмылялся. Знал я эти дружные коллективы — там каждая вторая после корпоратива со спущенными колготками домой приходит. А иногда и не приходит.

И вот через два месяца — первое общее мероприятие. Лето, арендованный ресторан у реки, открытая веранда, шашлык, выпивка рекой. Ирка моя — женщина видная. Тридцать два года, грудь третьего размера, талия узкая, а задница — будто специально создана, чтобы на неё смотрели. В тот вечер надела белые брюки в обтяжку и голубую блузку, которая при каждом движении натягивалась на груди так, что пуговицы, казалось, вот-вот разлетятся.

У меня был свой интерес. Ещё на прошлой неделе я познакомился с одним её коллегой — Егором. Парень лет двадцати семи, спортивный, наглый, из тех, кто привык брать то, что плохо лежит. Мы разговорились у офиса, пока ждали Ирку. Слово за слово — и я понял: он уже мысленно разложил мою жену на своём рабочем столе. А я… а я только поощрил.

— Слушай, на корпоративе присмотри за ней. Она как выпьет — дуреет, может глупостей наделать.

Егор посмотрел на меня внимательно, усмехнулся.

— Присмотреть — это как?

— Ну, чтобы не упала, не потерялась. Домой поможешь довести, если что.

Он снова усмехнулся, но уже по-другому. Понимающе.

— Сделаю.

На корпоратив мы приехали к семи. Я был за рулём, поэтому сам не пил. Ирка сразу заказала себе коктейль — какую-то розовую гадость с водкой. Я видел, как Егор уже сидит в углу с коллегами и посматривает на неё. Я подошёл к нему, будто бы невзначай.

— Ну, помнишь наш разговор?

— Конечно.

— Только не спугни. Она сначала стесняется. Пусть выпьет пару бокалов, расслабится.

Сам я стал галантным мужем: подливал жене, смеялся, танцевал с ней. Через час Ирка раскраснелась, глаза заблестели. Коктейли шли один за другим — я менял их на более крепкие, хотя она уже и не разбирала, что пьёт. Главное — чтобы вкусно было.

К девяти вечера Ирка уже громко смеялась, обнималась с коллегами, а её блузка расстегнулась на одну пуговицу больше, чем следовало. Танцевала так, что мужики вокруг рты раскрыли. Особенно Егор. Он уже не сводил с неё глаз.

— Ну как тебе моя? — спросил я его, отойдя покурить.

— Сочная, — выдохнул он. — Так бы и выебал прямо здесь.

— Потерпи. Сейчас ещё пару бокалов, и она вообще поплывёт.

Я не шутил. Вернулся к столу, взял Ирку за талию, усадил рядом. Заказал два шота текилы.

— Ир, ну давай за твой новый коллектив!

Она уже с трудом фокусировала взгляд.

— Вов, я что-то… мне уже хватит…

— Да брось, последний. — Я почти насильно влил ей в рот текилу. Она сморщилась, закашлялась, но проглотила. Я тут же сунул ей дольку лайма.

Через десять минут Ирка уже не танцевала. Она сидела на стуле, покачиваясь, и смотрела в одну точку. Блузка расстегнута до середины, виден белый кружевной лифчик. Я переглянулся с Егором — тот уже не скрывал возбуждения, поправлял ширинку.

— Всё, — сказал я ему. — Она готова. Поможешь довести до машины.

Мы подняли её под руки. Ноги заплетались, голова моталась. Ирка что-то лепетала про «ещё посидеть», но язык ей уже не подчинялся. По пути к выходу на неё оборачивались. Кто-то из мужиков даже присвистнул.

— Вот это жену довёл, — хохотнул кто-то.

Я сделал вид, что не слышу.

Мы с Егором уложили Ирку на заднее сиденье. Она тут же завалилась на бок, блузка задралась, обнажив полоску живота. Дышала глубоко, с всхрапыванием. Белые брюки натянулись на ягодицах так, что шов между половинками казался канавкой.

— Домой поедем? — спросил Егор, не сводя с неё глаз.

— Нет. Сначала кое-что проверю.

Я сел за руль, отъехал за угол ресторана, к тёмному забору. Остановился. Вышел, открыл заднюю дверь.

— Садись. Посмотрим, насколько она отключилась.

Егор не заставил просить дважды. Устроился на сиденье рядом с Иркой. Я включил в салоне свет, откинул подголовник переднего сиденья, чтобы видеть всё в зеркало заднего вида.

— Ну, трогай. Только аккуратно.

Он начал с блузки. Расстегнул оставшиеся пуговицы, развёл полы в стороны. Под лифчиком грудь вздымалась ровно и безмятежно. Егор сжал её ладонью — Ирка не пошевелилась. Тогда он задрал лифчик вверх. Соски были бледно-розовые, набухшие от жары и алкоголя. Он наклонился, взял один в рот, пососал. Ирка лишь едва слышно простонала, не открывая глаз.

— Давай дальше, — подбодрил я.

Егор расстегнул её белые брюки, приспустил. Потом стянул их с ног — Ирка даже не помогла, не помешала. Осталась в одних кружевных трусиках, мокрых настолько, что ткань прилипла к половым губам. Я видел это в зеркало — тёмное влажное пятно.

— Ого, — прошептал Егор. — Течёт.

Он сдёрнул трусики в сторону, провёл пальцами по раскрытой щели. Она блестела в тусклом свете. Потом надавил одним пальцем — тот вошёл легко, как в масло. Ирка снова всхлипнула, бёдра её едва заметно дрогнули.

— Всё, трахай, — скомандовал я. — Пока не очухалась.

Егор спустил свои джинсы до колен. Его член был уже полностью каменным — средней длины, но очень толстый, с синеватой налитой головкой. Он раздвинул Ирке ноги, приподнял одну, приставил член к мокрой дырочке.

— Смотри, — сказал я. — Хочу видеть, как он в неё входит.

Он надавил. Головка скрылась сразу — так легко, будто её туда засасывало. Дальше он входил медленно, сантиметр за сантиметром, пока не упёрся яйцами в её задницу.

— Блядь, — выдохнул Егор. — Какая горячая.

Ирка не просыпалась. Только дыхание стало чаще, и из горла вырывались короткие стоны, похожие на скулёж. Егор начал двигаться. Сначала медленно, растягивая её, потом быстрее. В салоне запахло сексом — остро, терпко, с нотками её духов и пота.

Он держал её ноги широко разведёнными, и я в зеркале видел всё: его член, входящий в неё до основания, выходящий почти полностью, блестящий от её соков, и розовую растянутую щель, которая с каждым толчком раскрывалась всё шире.

— Ты поглубже её, — сказал я. — Она любит, когда глубоко.

Егор закинул её ноги себе на плечи и навалился сверху. Теперь он вбивал член почти вертикально вниз. Раздавались влажные шлепки, хлюпанье. Ирка вдруг застонала громче, веки её дрогнули.

— Не бойся, — сказал я Егору. — Она не проснётся. У неё такая пьянь, что хоть палкой бей.

Тот ускорился. Его яйца бились о её ягодицы, руки мяли грудь, сжимали соски. Ирка начала скулить не переставая, её бёдра задёргались, и я понял — она кончает. Во сне. Не просыпаясь.

— Вот так, — прошептал я, расстегивая ширинку. — Полируй её.

Егор рыкнул, вышел из неё, сорвал трусики совсем и, намотав их на свой член, за несколько секунд излился ей на живот и на кружево. Спермы было много — белой, густой, она растеклась по её загорелой коже, заполнила ямочку пупка.

Ирка лежала с разведёнными ногами, её влагалище было открыто и всё ещё пульсировало, истекая соком. Я перегнулся с переднего сиденья и ввёл в неё два пальца. Внутри было горячо и скользко.

Я дрочил член правой рукой, глядя, как моя пьяная жена растекается по заднему сиденью, забрызганная чужой спермой. Через минуту я кончил ей на лицо — три короткие вспышки, прямо на приоткрытые губы и щёку. Она даже не поморщилась.

Мы с Егором вытерли её бумажными салфетками, привели в порядок одежду. Она так и не пришла в себя, только постанывала и ворочалась, пока мы тащили её до квартиры. Дома я бросил её на кровать, не раздевая. Утром она проснётся с головной болью и в мятой блузке, и будет думать, что просто перепила на корпоративе.

А я уже думал о следующем. Ведь впереди был ещё один корпоратив — на Новый год. И Егор уже предложил «повторить, но пожестче». Я, кажется, не против.