Подчиненные наказали начальницу

Вера Сергеевна сидела в углу дивана, подобрав под себя ноги. Туфли скинула еще час назад. Одна валялась у стола, вторая — под креслом, куда ее зашвырнул Женька, когда они дурачились. В голове гудело. Не так, чтобы совсем уж никак, но достаточно, чтобы мысли двигались медленно, как в киселе.

Корпоратив подходил к концу. Точнее, официальная его часть давно закончилась, и теперь в переговорной, переоборудованной под банкетный зал, остались только свои. Отдел продаж. Пять человек. Вера Сергеевна, как руководитель отдела, должна была уйти первой, еще час назад. Но Женька, щенок, подлил ей шампанского, потом коньяка, потом опять шампанского. А потом предложил сыграть в карты.

— На желания, — сказал он, и глаза у него блестели. — По-простому, по-студенчески. Чего мы, не свои люди?

Свои. Поэтому она и осталась. Поэтому и села за стол, раздала колоду. Поэтому и проиграла.

Сначала проиграла Ирка, самая младшая, стажерка. Ей загадали выпить стакан водки без закуски. Она выпила, сморщилась, все посмеялись. Потом проиграл сам Женька — его заставили станцевать на столе. Он станцевал, еще и пиджак снял, раскрутил над головой. Потом проиграла Наташа, бухгалтер. Ее заставили позвонить бывшему мужу и сказать, что она его до сих пор любит. Наташа позвонила. Бывший, судя по всему, послал ее матом, она вернулась за стол злая, но не ушла.

А потом Вера проиграла.

Дважды. Сначала — на туза, которого она ждала всю партию, а он не пришел. Потом — на десятку, которую перебил Женькин валет.

— Что, Вера Сергеевна? — Женька улыбался, но как-то нехорошо. Не так, как положено улыбаться подчиненному. — Два желания. Или одно, но большое. Как скажете.

— Одно, — сказала Вера. Ей казалось, что так безопаснее. Одно большое — это лучше, чем два неизвестных.

— Тогда так, — Женька обвел глазами остальных. Ирка хихикнула. Наташа смотрела в стол. Олег, системный администратор, которого вообще-то в отдел продаж не звали, но он пришел, потому что у него было пиво, — Олег просто смотрел. — Вы остаетесь. Мы все уходим. А вы остаетесь здесь. И... — он сделал паузу. — И ждете.

— Чего жду? — Вера попыталась собраться, но коньяк сделал свое дело. Язык ворочался с трудом.

— Узнаете, — сказал Женька. — Вы проиграли, Вера Сергеевна. Желание есть желание.

Они ушли все. Слышно было, как в коридоре Женька ржал, Ирка ему вторила, Наташа шикала, Олег что-то бубнил про то, что он вообще-то не при делах. Потом хлопнула дверь. Потом все стихло.

Вера осталась одна.

В переговорной пахло салатами, коньяком и чьим-то потом. Кондиционер щелкал, но почти не работал. Вера посидела минут десять, потом встала, покачиваясь, подошла к двери. Заперто. С той стороны.

— Женька!!! — крикнула она и сама испугалась, как жалобно прозвучал голос. — Открой!!!

Тишина.

Она подергала ручку. Толку ноль. На столе валялись карты, пустые стаканы, скомканные салфетки. Телефон она оставила в сумочке, а сумочка — в шкафу, в раздевалке. С собой только платье, колготки, и трусы, которые уже начали впиваться.

Вера вернулась на диван. Стянула колготки — в них стало невыносимо. Кожа под ними была мокрая. Она потерла бедра ладонями. Хотелось пить. На столе была открытая бутылка минералки. Вера сделала несколько глотков прямо из горла. Вода потекла по подбородку, по шее, затекла в вырез платья.

— Твари, — сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, как из бочки. — Какие же вы твари.

За дверью послышались шаги. Вера вскочила, одернула платье. Замок щелкнул. Она приготовилась орать, топать ногами, угрожать увольнением, выговором, лишением премии.

Вошли все четверо. Ирка держала в руках пакет. Женька — стул. Наташа и Олег мялись в дверях.

— Ну как вы тут? — Женька поставил стул посреди комнаты. — Освоились?

— Ты что себе позволяешь, — начала Вера, но голос сорвался. Она стояла посреди переговорной босиком, без колготок, с мокрым пятном на груди. И сказать что-то веское не получалось.

— Садитесь, — сказал Женька и указал на стул.

— Что?..

— Желание, Вера Сергеевна. Вы проиграли. Садитесь на стул.

Вера не двинулась. Тогда Женька подошел, взял ее за локоть. Пальцы у него были холодные. Он подвел ее к стулу, надавил на плечо. Вера села. Ноги вдруг стали ватные.

— Смотрите, — сказал Женька и кивнул Ирке.

Ирка поставила пакет на пол, достала оттуда бутылку. Водка. Дешевая, какая-то «Старорусская», какую Вера в последний раз видела лет десять назад. Потом — пластиковый стакан. Потом — вторую бутылку. И еще одну.

— Это что? — спросила Вера.

— Это ваше желание, — Женька присел перед ней на корточки. — Вы выпьете все три бутылки. Стакан за стаканом. Не вставая. Пока не закончите.

— С ума сошел?!!

— Вы проиграли.

— Да пошли вы со своими желаниями!!! Я вам кто, студентка с вписки?!

— Вы проиграли, — повторил Женька. Теперь он не улыбался. — И если не выпьете — мы вас здесь запрем до утра. А утром охранник найдет вас. В таком виде. — Он выразительно посмотрел на ее голые ноги, на скомканные колготки на полу, на влажное пятно на платье. — И вот еще.

Он достал из заднего кармана телефон.

— Я все снял. Как вы карты раздавали, как проигрывали, как соглашались на желание. И как вы сейчас сидите. Если не выполните — завтра это увидит весь офис.

Вера открыла рот. Закрыла. В висках стучало. Она вдруг очень четко поняла: он не шутит.

— Олег, — позвала она. — Олег, ты же нормальный человек.

Олег кашлянул, переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал.

— Олег, — повторила Вера. — Я твой начальник.

— Вы сидите, — тихо сказал Женька. — А Олег стоит. Так что кто тут начальник — вопрос.

Ирка налила первый стакан. До краев. Вера смотрела, как водка переливается через край, стекает по стенке. Ирка протянула ей стакан.

— Давай, Вера Сергеевна. За любовь.

Вера взяла стакан. Рука дрожала. Водка пахла спиртом и чем-то еще, химическим. Она поднесла к губам. Горло сжалось. Женька смотрел снизу вверх. Олег смотрел в пол. Наташа смотрела на Веру. Ирка смотрела на Женьку.

Вера выпила.

Водка обожгла горло, провалилась в желудок, ударила в нос. Вера закашлялась, согнулась. Слезы брызнули из глаз.

— Молодец, — сказал Женька. — Наливай.

Ирка налила второй.

Вера не помнила, как допила первую бутылку. Кажется, после пятого стакана ее вырвало — прямо на пол, между стулом и столом. Женька недовольно поморщился, но не остановил. Олег, наконец, вышвырнулся из оцепенения и сказал, что это уже слишком, на что Женька ответил, что если Олегу что-то не нравится, он может уйти. Олег не ушел. Ирка, хихикая, налила следующий стакан.

— Я не могу, — прохрипела Вера. Голос был чужой. — Я больше не могу.

— Можете, — Женька взял стакан, поднес к ее губам. — Пейте.

Она пила. Водка уже не обжигала. Она просто текла вниз, тяжелая, как ртуть. Комната кружилась. Лицо онемело. Платье промокло насквозь — от водки, от пота, от рвоты.

— Зачем... — спросила она, когда оторвалась от стакана. — Зачем вам это...

— Потому что вы сука, — сказал Женька. — Вы же меня на прошлой неделе при всех отчитали. За то, что я на пятнадцать минут опоздал. А я, между прочим, в пробке стоял. Из-за вас. Вы же мне сами поручили к клиенту на другой конец города съездить.

— Это... работа...

— А это — корпоратив. Пейте.

Вера пила. Она проваливалась.

В какой-то момент она осознала, что лежит на полу, щекой на ковролине. Рядом — лужа. Пахнет кислятиной. Сверху — голоса, неразборчиво. Кто-то смеется. Кажется, Ирка.

— Она уже отключилась, — сказал кто-то.

— Не совсем. Она все слышит.

— Ну и что? Пусть слышит.

Вера почувствовала, как чья-то нога наступила ей на ладонь. Боль была тупая, далекая. Потом что-то тяжелое придавило бедро.

— Смотри, как у нее задница в этом платье. Ничего так для ее возраста.

— Она еще и без колготок. Голая, по сути.

— Да ладно, в трусах же.

— Ну так сняли трусы — и все.

Вера попыталась шевельнуться. Тело не слушалось. Язык прилип к небу. Она попробовала открыть глаза — веки налипшие, мокрые. Свет резанул, как ножом.

Кто-то присел рядом. Она почувствовала дыхание — теплое, с запахом все той же водки. Потом ее трусы дернули вниз. Резко, грубо. Вера замычала. Это все, на что хватило сил.

— Смотри, не сопротивляется, — сказал Женька.

— Отвернись, Олежа. Если не хочешь смотреть.

Вера почувствовала, как по внутренней стороне бедра провели пальцами. Холодными. Это было последнее, что она запомнила отчетливо. Потом — провал.

...

Очнулась она на том же полу. В комнате было темно, горел только аварийный свет над дверью. Кондиционер выключился. Пахло все так же — только теперь добавился какой-то тяжелый, животный запах. Вера с трудом приподнялась на локтях. Голова раскалывалась. Во рту — как после недели в пустыне. Платье задралось до талии. Трусов нет. Между ног липко. Болит.

Она села. Привалилась спиной к ножке стола. На столе — три пустые бутылки. Стакан. Карты, рассыпанные веером. На полу — колготки, туфля, вторая туфля. И еще что-то, что она не могла разглядеть в темноте.

Вера попыталась встать. Ноги не держали. Она снова плюхнулась на пол. Слезы текли по щекам, но она не плакала — это просто текло. Она не чувствовала ни злости, ни стыда. Только пустоту. И боль. И тошноту.

Телефон.

Она вспомнила: телефон в сумочке. Сумочка в раздевалке. Она подползла к двери. Заперто. Конечно, заперто.

Вера легла на пол и посмотрела на дверь. С той стороны, из коридора, послышались шаги. Близко. Замок щелкнул. Она не успела даже дернуться.

В дверях стоял Олег.

— Вы... — прошептала Вера. — Ты...

Олег смотрел на нее сверху вниз. В руке у него был пакет. Тот же самый пакет, из которого Ирка доставала водку.

— Я им говорю: хватит, — тихо сказал Олег. — А они не слушают. У них, говорят, свой план. Я говорю: давайте я хотя бы проверю, как она там. А они говорят: валяй, Олежа, только не забудь снять.

Он присел на корточки. Достал телефон.

— Не надо, — прошептала Вера.

— Надо, — сказал Олег. — Вы же понимаете. Я тоже в этом участвую. Так что давайте, Вера Сергеевна. Раздвиньте ноги. Я быстро. Мне только для отчета. Им. Ну и себе. Может.

Вера закрыла глаза.

— Ну и сука же ты, Олег, — тихо сказала она.

— Это вы верно заметили, — ответил Олег. — Только раздвигать все равно придется. Или я им скажу, что вы тут совсем никакая. И тогда они придут толпой. Решать вам.

Вера молчала. В голове крутилась одна мысль: еще вчера она была начальником отдела продаж. Руководила людьми. Подписывала приказы. А сегодня лежит на полу в собственной переговорной, без трусов, с чужой спермой между ног, и Олег, этот тихий трус, снимает ее на телефон.

— Давай, — сказала она, не открывая глаз.

Она раздвинула ноги.

Олег долго возился с телефоном, устраивал его на столе, чтобы «было видно». Потом подошел. Штаны он не снял — просто расстегнул молнию.

— Не смотрите на меня, — сказал он. — Отвернитесь лучше.

Вера отвернулась.

Боль была такая, будто в нее совали наждачную бумагу. Она вцепилась пальцами в ковролин и не издала ни звука.

Когда Олег закончил, он забрал телефон, подошел к двери, помедлил.

— Завтра все будет как раньше, — сказал он.

— Не будет, — ответила Вера, не поворачиваясь.

Олег вышел. Замок щелкнул. Вера осталась лежать. Свет мигнул и погас. Стало совсем темно.

Она дотянулась до стола, нашарила стакан. В нем еще оставалось что-то. Вера выпила. Водка потекла по подбородку. Она вытерла губы рукой. Потом свернулась на боку, поджала колени к груди и закрыла глаза.

Завтра нужно было выходить на работу.